Страница 12 из 109
— Вот и славно. Так что в будущем, надеюсь, не будет казусов подобных сегодняшнему. Не придется крутить странные операции, а достаточно просто телеграфировать о своем желании.
Виссарионыч мрачно посмотрел в сторону разборок и сокрушенно выдохнул:
— Нэ понымаю, чэм они вообщэ думали, когда это дэло затевали… Повэртэ я об этом нэ знал…
— Верю
Отделавшись одним словом, больше ничего комментировать не стал. А воспрянувший от моего короткого ответа собеседник, тем временем, стал задавать вопросы о наших действиях в тылах противника. Какое-то время пообщались, но потом пришлось прерваться, так как краем уха услышал спич Каменского и пошел обратно к столу. Разбираться. К этому времени, наезды на залетчиков несколько прекратились и Абрам Захарович оседлал своего конька:
— Поймите товарищи, царским офицерам не место в рядах Красной Армии! Нам часто указывали, что ведение войны — это такая тонкая штука, что без военных специалистов мы никак обойтись не можем. Но на фронте им не место. Послать какого-нибудь генерала вести войну против однокашника, генерала Краснова — это все равно, что поставить охранять овец от бурого медведя серого волка… Пусть будут невинные ошибки наших доморощенных рядовых, — они менее принесут вреда, чем злостная, хитрая механика Николаевских военных специалистов! *
*Реальные (и на первый взгляд довольно здравые) слова Каменского, сказанные им в статье «Давно пора» 25 декабря 1918 года.
Я же, нависнув над столом упер взгляд в замолчавшего Абрама Захаровича, спросил:
— Слушай, гражданин Каменский ты действительно идиот, или просто других за недоумков держишь? О каких генералах ты тут речь ведешь? Это и ежу понятно, что если сейчас во главе армии поставить царский генералитет, командирами дивизий, полков и так далее поставить царских офицеров и ввести жесткую дисциплину среди рядового личного состава, то мы получим пистолет, направленный нам в лоб! Тогда эта созданная нами армия, нас же и сметет! Только вот почему ты говоришь исключительно о генералах? А?
Дзержинский заинтересовался:
— Не поясните, что вы имеете ввиду?
— Конечно поясню. — выпрямившись я ткнул пальцем — Вот этот провокатор, говорит о исключительно о генералах, специально доводя ситуацию до абсурда. Но кто же их хочет видеть в Красной Армии? Да никто! Нам они сейчас совершенно не нужны. Скажу за свою зону ответственности — На Южном и Крымском фронтах Фрунзе и Матюшин отлично справляются без всяких генералов.
Тут влез Сталин:
— Я что-то вас все равно не понимаю.
Остальные согласно закивали и я, подняв руку призывая к тишине, продолжил:
— Поясню на примере своего подразделения. Когда ко мне попала под командование сотня матросов, это был откровенный сброд. Они могли послать по матушке командира. Они могли не выполнить приказ. Они могли быть просто пьяными! При этом, они же являлись наиболее сознательными революционными бойцами. То есть, лучшими из тех, кто у нас вообще был. Только вот этих «лучших», три десятка офицеров в прямом бою положили бы, не особо почесавшись! Просто за счет своего опыта, спаянности и дисциплины. Поэтому, первое что я стал делать — это наводить порядок в батальоне. А вот этот хмырь — опять тычок пальцем в «оппортуниста» — отрицает армейскую дисциплину! Тем самым пытаясь выбить краеугольный камень основы любого воинского формирования!
Каменский решил вякнуть:
— Не так! Мы отрицаем царскую палочную дисциплину, призывая к осознанной революционной дисциплине!
Я отмахнулся:
— Херня! Не зря ведь вам сказал про «сознательных бойцов» и свои первые впечатления от встречи с ними! Так что уясните одно — в армии демократии быть не может! Ясно? А то, что необходимая воинская дисциплина дополняется революционной сознательностью, то это лишь увеличивает боевую стойкость подразделения! Это я вам ответственно заявляю, как командир одного из лучших подразделений Красной Армии!
Дзержинский скупо улыбнулся (так, наверное, сотни лет назад улыбался сам Торквемада) и поощрительно кивнув, поддержал:
— Не одного из лучших, а лучшего подразделения. Единственного, награжденного высшим орденом Советской Республики. Но вы продолжайте. Извините что перебил…
Кивнув, стал пояснить дальше:
— Что касается офицеров — их у меня вполне хватает. И каждый, прежде чем быть принятым на службу проходил собеседование со мной, с комиссаром и в некоторых случаях с матросским комитетом. И в основном они все, слышите — все, начинали с рядовых!
Тут хитро сверкнул глазами Сталин:
— А как же Михайловский?
Я, сохраняя серьезность, доложил:
— Виктор Евсеевич Михайловский — бывший поручик Императорской армии. Один из немногих офицеров, что сразу получил взвод под командование, потому что не только являлся воинским специалистом высокого класса, но и по своим морально-волевым качествам быстро был принят матросским коллективом. Заостряю внимание — матросским! То есть с теми, кто офицерОв резал с шутками и прибаутками! Но продолжим… На данным момент, он трижды орденоносец. Как и за что был награжден вы все прекрасно знаете, так как каждый факт был описан в газетах и в частности в «Правде». Сейчас, помимо основного дела занят проработкой тактики применения не бронированных и легкобронированных пулеметно-пушечных средств в маневренной войне. О степени доверия к нему говорит тот факт, что в случае выбывания из строя командира батальона, его место занимает Михайловский. Данное решение подтверждено матросским комитетом и доведено до командования.
Тут я нисколько не соврал, так как оставленный сейчас на хозяйстве Буденный, нас рано или поздно покинет. Ему еще конную армию создавать. А Витька от батальона уже никуда не денется. После доклада, мрачно обвел всех взглядом и остановившись на Каменском, обличительно заявил: