Паж и лилия

Бордо. Замок Монтень.

Пятого января королевский кортеж и люди принца Франсуа выдвинулись из столицы. Король со всеми почестями и почти слезно распрощался с братом на полпути. Герцог Анжу вместе с Бюсси и прочей свитой направились в свой дворец в Анжере, чтобы провести бал на Епифанию - День Короля, а затем уже отбыть во Фландрию для новых завоеваний.

Генрих же и его многочисленная свита решил заглянуть в гости к своему другу - господину графу Де Монтеню, в уединении влачившему свои дни в удаленном от парижской суеты - замке Монтень, что означало гора. Действительно замок стоял на значительном возвышении, что препятствовало подъезду незнакомых гостей, но что никак не могло остановить короля, если он воспылал желанием увидеть своего дражайшего философа - Мишеля Монтеня.

По этому случаю пришлось Монтеню, занимавшему также должность губернатора Бордо, выехать королю навстречу и оказать все почитающиеся Его Величеству почести.

Кортеж короля и Монтень со своими людьми встретились неподалеку от замка, так как Генрих не захотел заезжать в город и будоражить тем самым местных жителей. К тому же до него дошли слухи, что где-то поблизости отсюда путешествует король Наварры. Ведь Гасконь находилась под его формальным управлением. На самом же деле она давно отошла в королевские руки Валуа под началом маршала Бирона, с которым у Генриха Бурбона было немало военных и личных споров.

Итак, король, зная о том, что Принц Беарна как говорили испанцы очень любит и ценит Мишеля Монтеня, да так что даже содержит его на придворной должности, пришел к выводу, что может найти своего свояка в замке Монтень.

Генрих и его друзья сидели в крытой карете, занавешенной бархатными шторами. Приоткрыв одну из них, король нашел глазами губернатора Бордо и обратился к нему.

-Дорогой мой друг, уважаемый сударь, господин Монтень.

Монтень, облаченный в черный костюм из замши и теплый плащ, сопровождал карету короля верхом.

-Да Ваше Величество, вы обратились ко мне?

-Да, мой друг. До вашего замка еще пару лье, а воздух уж очень холоден и дорога скользкая. Я опасаюсь за ваше дражайшее здоровье. Может быть, вы окажете мне честь и пересядете в мою скромную карету?

На лице Монтеня отобразилась некая борьба чувств, ему действительно не помешало бы пересесть в карету вследствие того, что он не мог долго путешествовать верхом из-за перенесенной им травмы, но с другой стороны он не хотел оставаться рядом с королем, чтобы вдаваться в услужливые речи, которых он терпеть не мог.

-Господин Монтень, мы просим вас, - настойчиво повторил Генрих.

Монтеню пришлось подчиниться. И остаток пути король посвятил разговору с философом о преимуществах Ордена Святого Духа.

-Дорогой друг, - заметил Генрих, - вы ведь обладатель Ордена Святого Михаила, что дает вам некоторую возможность при ваших заслугах перед нами и Францией, получить более заслуженную награду как Орден Святого Духа.

-Сир, - заметил Монтень, его грустные глаза сделались насмешливыми, - как говорится Бог больше любит человека, чем он сам себя любит. И Господь Бог наш знает лучше то, чего мы заслуживаем, чем мы сами. Возьмите мой пример, в юности я не мог мечтать о большей славе, чем заслужить Орден Святого Михаила. Я по ночам молил Бога именно об этой почести. И я получил его, так как орден не просто снизошел на меня. А он, если можно так выразиться, опустился настолько, что смог упасть на мои недостойные плечи. А что касается Ордена Святого Духа, то я не настолько родовит, как предполагается.

Король нахмурился.

-Что вы хотите этим сказать, а Монтень?

-Я охотно тебе поясню, - вмешался Шико, имея такой же недовольный вид, что и все присутствующие, - Орден Святого Духа охотно бы имел такое значение, которое ему приписывают, если бы его не раздавали всем и каждому, как это ранее произошло с Орденом Святого Михаила. Эта высшая когда-то награда теперь ничего не значит, потому что ее вешают раз в месяц каждому прохиндею. Так что в глазах и почтенных дворян и даже простого народа она потеряла хоть какую-то значимость. Изволь, твое начинание с учреждением нового ордена имело благие намерения, но на деле просто смешно, учитывая, что ты продолжаешь раздавать Орден каждому подлецу.

Король, с невозмутимым видом выслушав эту тираду, обратился к Монтеню:

-Вы слишком низко цените себя, сударь, раз полагаете, будто не заслужили подобной награды или скорее сказать получили награду, которая вас не стоит. Тогда напротив ваше самомнение слишком высоко.

-Вы знаете, государь, что мое мнение ничего не значит. А что касается моего самомнения, то я не отвожу себе большего значения, чем любому другому человеку. И в самом деле, может ли хоть что-то значить в наше время такой суетный, зыбкий и вечно сомневающийся человек наподобие меня.

-Напротив, сударь, мы вас очень ценим и всегда рады видеть вас. Хоть вы и по собственной воле удалились от общества.

-Общество. Сейчас чтобы занять в нем приличное место необходимо обладать большими знаниями, которые не поместятся в моей дырявой голове.

-Ну, что вы, - пожурил Монтеня король.

-Я берусь вам это доказать. Мне доводилось слышать, чтобы быть принятым в приличном обществе необходимо знать, что Марс помещается посередине треугольника ладони, Венера - у большого пальца, а Меркурий - у мизинца, и что когда поперечная линия пересекает бугор указательного пальца, то это признак жестокости, когда же она проходит под средним пальцем, а средняя природная лилиня состовляет угол с линией жизни в том же месте, то это указывает на смерть от несчастного случая, и, наконец, если у женщины природная линия видна и не образует угла с линией жизни, то это указывает на то, что она не будет обладать целомудрием. Всякий подтвердит, что человек, обладающий подобными знаниями, пользуется уважением и будет хорошо принят во всех кругах общества.

При этих словах все миньоны включая Маринуса и Натаниэля с возмущением оторвали взгляды от своих собственных ладоней.

-Постойте ж, - неистово закричал Шико, - а ну подавайте мне сюда ваши ладони, я проверю, кто из вас склонен к распутству. Ах, Генрике, куда ты мне тычешь свою руку, я итак знаю, что ты подобен Гелиогабалу в изощренных выдумках своих развлечений.

-А вы знаете, - подхватил повеселевший Монтень, - что Гелиогабал, человек которому не было равных в распутстве и утонченных выдумках, задумал однажды предаться такому греху как…

В этот момент карету тряхнуло, потому что она въезжала на гору.

-О чем это я? - Монтень тут же потерял нить разговора.

-Сударь, - жадно всматриваясь в него, напомнил Генрих, - вы говорили, что однажды Гелиогабал задумал предаться одному небывалому греху…

-Ах, да. Теперь припоминаю! Знаете память у меня ни к черту! Так вот, Гелиогабал решил, что однажды ему придет пора покончить жить самоубийством.

-Что? - воскликнул король.

-Я же и говорю, самый страшный грех пришел в голову этому императору.

-Продолжайте, - разочарованно сказал король. Граф Де По напротив заинтересовался этой темой.

-И чтобы не уступать своей утонченности даже в смерти он приказал построить башню у себя во дворце, ее стены и пол выложить кипарисовым деревом, золотом и драгоценными камнями, если ему придет в голову мысль броситься вниз. А на случай, если ему захочется удавиться, изготовили красные шелковые шнуры с золотыми концами. Рассказывают также, что в его доме хранились малахитовые сосуды с разнообразными ядами и чудесные расписные кинжалы, если стукнет в голову мысль заколоться.

-И что же? - спросил Маринус.

-А! Ничего подобного с ним не произошло, мой юный друг, его убили преторианцы. Думается мне, что если бы пришло время покончить с собой у такого сибарита кишка тонка так поступить. Вот в царствование Тиберия Альбуцилла до того сильно хотела покончить с собой, что так слабо царапнула себя ножом, что это позволило стражникам захватить ее и заключить в тюрьму, где они расправились с ней по своему усмотрнию.