Страница 8 из 15
Виант бросил взгляд вдоль фальшборта. Напарницы не видно. Впрочем, как не видно котов и членов экипажа. Неужели у Инги не хватило моральной стойкости, дабы полюбоваться столь прекрасным морским пейзажем? Ведь скоро «Сингунара» уйдёт далеко от берега. И тогда вокруг судна раскинется море, только море и ничего более, кроме скучного моря.
Оконечность естественной бухты постепенно приближается. На тёмном скалистом утёсе белизной стен выделяется стройный маяк. Стеклянный фонарь сверкает в лучах Таяны. Хотя, конечно, в век космической навигации практической пользы от него, почитай, и нет. Но всё равно красиво и очень романтично.
Кстати, о навигации. На всякий случай, Виант залез обратно под клетку с горными баранами и развернул внутренний интерфейс игры. Всем хороша «фотография» восточного полушария Ксинэи, но вот прикинуть по ней расстояние крайне проблематично. Впрочем, пусть и очень грубо, но можно понять и так.
Мысленными кликами по кнопкам управления Виант подвигал карту восточного полушария туда-сюда. От Мангоха до Атомбы будет несколько больше шести тысяч километров через Тагинский океан. Это, Виант задумчиво скосил глаза в строну, от чего внутренний интерфейс игры едва не свернулся, дней пять-шесть пути. Ну а после их ждёт уже не столь лёгкое и романтичное путешествие по железным дорогам до Ирсуны. Именно этот город на северном побережье материка Алуна ещё в гостях у милых хозяюшек Виант выбрал в качестве пункта, до которого им нужно добраться. Точка выхода в реальность должна находиться рядом с ним. Если, конечно, непонятные метания туда-сюда не закинут её на другой конец Ксинэи. Но этот риск придётся принять. Пересечь ещё разок один из океанов планеты как-то не хочется. Плавучий зверинец — это исключение из правил.
Ладно, к чему расстраиваться раньше времени. Виант вновь осторожно выбрался из-под клетки с горными баранами и подбежал к овальному клюзу. «Сингунара» вышла в Тагинский океан и набрала полный ход. Широкая горловина бухты осталась за кормой. Вдоль левого борта неторопливо проплывает северная оконечность материка Хинтан. Местами густые джунгли выходят прямо на берег. Но гораздо чаще городки и мелкие деревеньки сверкают белыми стенами и цветными крышами, что особенно хорошо заметно на фоне буйной тропической зелени.
Красота-то какая! Виант приподнялся на задних лапах и потянул носом. Вон, даже Таяна, местная звезда, решила внести свою лепту. Может, и в самом деле перебраться на нос и полюбоваться, как сухогруз уходит в закат. Благо до вечера рукой подать. Когда ещё подвернётся возможность лицезреть, как огромный огненный диск повелительницы дня медленно и величественно погружается в зелёные воды Тагинского океана.
Какой ещё закат? Шальная мысль, словно кувалда, долбанула по мозгам. Виант опустил передние лапы на горячую палубу. Дурные предчувствия закружились в голове словно стая чёрных ворон над полем боя. Виант тут же рванул под прикрытие чёрной клетки с горными баранами.
Только не это! Только не это! Паническая мысль запульсировала в голове словно сорванная пружина. Виант закрыл глаза. Внутренний интерфейс игры развернулся с первой попытки. Зато найти папку с «фотографиями» удалось лишь со второй. Вот, вот она карта восточного полушария Ксинэи. Мысли горными баранами заскакали по кнопкам управления. Виант уменьшил масштаб северной оконечности материка Хинтан. Вот Мангох, столица Глиссары. Если масштаб уменьшить ещё больше, то можно разглядеть крошечную выемку естественной бухты. Впрочем, понятно и так. И-и-и…
— Женщина!!! — что есть силы пискнул Виант, внутренний интерфейс игры в ужасе свернулся, будто удрал.
Злость, раздражение и обида электрической молнией сверкнули между ушей. Над головой бараны принялись бешено колотить копытами по деревянному полу. Где-то на палубе недовольно затрубил слон, ему вторил обиженный тигр. Но громче и обидней всего загоготали морские чайки.
Это! Это! Это надо же было так лохануться! Злость, раздражение и обида требуют выхода. Виант от души долбанул кулаком по деревянной тычке. Острая боль тут же обожгла пальцы и охладила пыл.
Пусть эта бестия только попадётся ему на глаза. Виант тряхнул ушибленной лапой. Теперь он её точно задушит, загрызёт, собственноручно вышвырнет через клюз за борт. Ну, конечно, Виант оглянулся по сторонам, от коварной женщины и след простыл. Инга первой сообразила, что сухогруз идёт куда угодно, но только не в Атомбу.
Злость, раздражение и обида колбасят тело и бурлят в крови. Виант ухватился обоими лапами за угол деревянной тычки. Грубо спиленные края упёрлись в ладони многочисленными занозами. Ух! Виант сжал пальцы, как же ему хочется задушить эту тварь. То, что сухогруз «Сингунара» плывёт не в Атомбу, ещё не самое обидное. Судно со зверинцем на грузовых палубах чапает в точно противоположном направлении, на запад, в Нурбанское море, что разделяет материки Юлан на севере и Хинтан на юге. И где именно, в каком порту, в какой гавани в конечном итоге пришвартуется сухогруз, ещё предстоит выяснить.
Злость, раздражение и обида всё ещё требуют выхода. Виант обежал соседние клетки, заглянул под каждую из них и проверил, едва ли не в прямом смысле, обнюхал каждый укромный уголок. Инги нигде нет. Лишь животные, тигр, слон, маленькие лошадки и прочие, то равнодушно, то со злостью наблюдали за ним сквозь чёрные прутья. Да ещё чайки за бортом всё так же громогласно и обидно насмехаются над Виантом.
Беготня и бурные эмоции, как обычно, сожрали кучу сил. В проходе между клетками, со стороны судовой настройки, показались люди. Виант, не разбирая дороги, забрался под первый же попавшийся поддон и плюхнулся на сучковатую доску. Естественно, было глупо, крайне глупо, полагать, будто Инга сидит где-нибудь рядом и покорно ждёт, пока её задушат, загрызут и выбросят через клюз за борт. Зато на душе стало чуть легче. Виант закрыл глаза. Осталось ещё одно средство сбросить пар.
Внутренний интерфейс игры услужливо развернулся. В окошке внутреннего чата Виант настучал сообщение:
«Инга, на этот раз точно не попадайся мне на глаза. Задушу! Загрызу! Выброшу через клюз за борт! Так и знай».
Мысленный клик по кнопке «Отправить». Пусть напарница знает, что умирать ей придётся долго и мучительно. Подмывало ещё написать побольше матерных гадостей, но Виант не стал этого делать. Нецензурные слова, конечно, обижают, но они же быстро забываются. А вот у короткого и вполне себе цензурного сообщения гораздо больше шансов застрять в памяти и причинить боль, страх, вкупе с предчувствием большой беды.
— Воды в каждую клетку налейте побольше, — мужской голос с козлиными нотками принялся раздавать ценные указания. — Слим, начни с Трубача.
— Будет сделано, Епаг Роутич, — тут же отозвался более молодой мужской голос.
— Отлично, — произнёс Епаг Роутич. — Тора, Глума, займитесь травоядными. И, Глума, прекрати ходить с мокрыми глазами. Ты знала, прекрасно знала, что так оно и будет.
— Но… Епаг Роутич… — попыталась было возразить одна из женщин, наверняка та самая Глума.
— Прекрати, — в голосе Епага Роутича зазвенело раздражение. — Я займусь Таитой. Всё! Разбежались.
Шум шагов, работники зверинца послушно разбежались по грузовой палубе. Ну, правильно, Виант потёр передние лапы друг о друга, животных благополучно погрузили на «Сингунару», формальности улажены, настала пора их покормить. А это значит, что можно, и даже нужно, основательно подкрепиться самому.
Люди ещё долго бродили по грузовой палубе от клетки к клетке. То и дело гремели миски с поилками. Парень по имени Слим бойко таскал за собой тонкий чёрный шланг. Наконец, настал момент, когда служители плавучего зверинца ушли. Виант выбрался из-под клетки. Теперь его очередь обустроить собственный быт на борту. «Сингунара» — давно немолодой сухогруз, не круизный лайнер.
Облом. Виант торопливо сиганул с деревянного поддона обратно на стальную палубу. В клетке над ним оказались какие-то хищные птицы с чёрными перьями. В кормушке на полу рядком разложены дохлые мыши. Ну уж нет, Виант скривился от омерзения, питаться дохлыми родичами, да ещё не первой свежести, ему упорно не захотелось. Да, поилка полна свежей воды, но страшные загнутые клювы более крупного самца и трёх чуть менее крупных самок, а так же ещё более страшные острые когти, почти мягко намекнули, что птички не откажутся закусить свежей крысятиной.