Страница 57 из 88
Максимова говорила об этом на допросах много раз. Не проверить ее слова НКВДшники просто не могли.
Тогда в чем же дело? Почему военная разведка предала своего агента? Не хотели связываться с Лубянкой?
Или, может, потому, что Центр знал уже о провале Зорге и он не имел больше никакой ценности? Был отработанным материалом?
Или потому, что Зорге многократно предупреждал Центр о подготовке немцев к войне и это приводило Сталина в бешенство?
А может, потому, что отправляли его в Японию руководители Разведупра Берзин и Урицкий[139], арестованные в 1937-м как враги народа?
Гадать можно долго. Неоспоримо одно: в ноябре 42-го лейтенант госбезопасности Кузнецов в одном из следственных документов написал, точно вынес уже приговор:
«Установлено, что в 1934 году Максимова связалась по поручению агента германской разведки (выделено нами. – Примеч. авт.), прибывшего из-за границы, со Шталем и собирала материалы о полит. настроениях трудящихся СССР провокационного характера».
И никому не было дела, что в это самое время «агент германской разведки» Рихард Зорге давал показания японскому суду…
… Ее тело еще не успело остыть. Тюремный врач поднялся с колен, брезгливо вытер руки о халат:
– Готова.
Надзиратель Зубков – тщедушный мужичишка с неправдоподобно красным лицом засуетился:
– Дак… Товарищ начальник, не виноват я… Начальник следотделения Кузнецов презрительно посмотрел на него:
– Достукался?!
Надзиратель покраснел еще сильнее:
– Товарищ начальник, чес-слово… Ни при чем я… Как положено, раздал обед, а потом кормушку-то открыл, а она уже неживая лежит… И получаса не прошло.
– Она раньше не пыталась покончить с собой?
– Как же, – оживился надзиратель. – Третьего дня перед подъемом услышал я в камере у нее шорох… Дверь открыл, гляжу – она под топчаном лежит, в руках косыночка. Я ее вытащил, говорю: «Опять хотите давиться?» А она: «Все равно удавлюсь…».
Зубков говорил еще что-то, вспоминал какие-то ненужные подробности, детали, но начальник следотделения уже не слушал. Мысли его работали совсем в другом направлении. Он лихорадочно соображал: как обойтись теперь без покойницы, чтобы не развалить дело… Впрочем, ничего страшного, кажется, не произошло. Свою миссию самоубийца все равно уже выполнила…
Справка
Следственно арестованная Гаупт Елена Леонидовна, 1910 года, уроженка гор. Свердловска, 2-го ноября 1942 г. умерла в ВТК ТО НКВД.
Нач. секретариата ТО НКВД
ж. д. им. Л. М. Кагановича ст. лейтенант Госуд. безопасности Булгаков
Из акта осмотра трупа:
«… в камере № 3 внутренней тюрьмы ТО НКВД был осмотрен труп женщины следственно-заключенной Га – упт… На шее круговые кровоподтеки с нарушением поверхностного слоя кожи. На предплечье левой руки имеются поперечные массовые поверхностные нарезы, на левом верхнем веке огромный темно-фиолетовый кровоподтек. На обоих коленных суставах свежие ссадины с большими кровоподтеками.
Трупное окоченение не произошло. По заявлению дежурного надзирателя Зубкова, следственно-заключенная Гаупт совершила факт самоубийства через повешение в 13 ч. 10 минут московского времени, во время раздачи обеда заключенным».
Елена Гаупт не выдержала тюремного конвейера точно так же, как до этого не выдержала пыток.
Наверное, ей показалось, что смерть – это единственный выход из западни, куда она угодила; тот самый «пятый угол».
Наивные НКВДшники думали, что найти «пятый угол» невозможно: эта была одна из любимейших их пыток – четверо мордоворотов становилось по углам и ударами кованых сапог гоняли человека, как футбольный мячик – искать пятый угол.
Но Гаупт этот проклятый «пятый угол» все-таки нашла…
За месяц до смерти между ней и Максимовой провели очную ставку. Это были, пожалуй, самые тяжелые минуты в ее недолгой жизни…
– Арестованная Гаупт, вы признаете, что были завербованы гражданкой Максимовой для выполнения шпионской работы?
Гаупт низко-низко опускает глаза. Еле слышно произносит:
– Признаю.
– Арестованая Максимова, вы подтверждаете показания гражданки Гаупт?
На лице Катерины – ужас, смятение. Она не понимает, что происходит. Что за бред несет Лена?! Какая шпионская работа, какая вербовка?! Она смотрит на сестру, она хочет увидеть ее глаза, но Гаупт не отрывает их от пола…
– Ленка, Леночка, ты что?!!
Этот Катин крик будет чудиться ей потом постоянно: и ночью, и днем. Через месяц Гаупт поняла: избавиться от этого кошмара можно одним только способом…
Из постановления об этапировании от 17.11.1942 г.:
«Телеграфным распоряжением НКВД СССР от 7/11-42 г. за № 14373 следственно арестованная Максимова Е. А. подлежит этапированию в г. Москву, с дальнейшим перечислением ТУ НКВД СССР. Заместителем наркома, комиссаром госбезопасности 3 ранга тов. Кабуловым дано указание для дальнейшего ведения следствия дело № 197 вместе с арестованной направить в распоряжение Транспортного управления НКВД СССР».
Из окна камеры видна только глухая стена. Лубянская тюрьма – огромный каменный мешок. Со всех сторон окружает ее страшное здание, известное каждому москвичу: Наркомат внутренних дел. Лубянка…
Порой Катерине кажется, что о ней попросту забыли. Почти не вызывают на допросы. Вызывая, просят лишь подтвердить данные раньше показания. Не к добру это…
Всю дорогу от Свердловска до Москвы Катерина провела у окна. Она всматривалась в пролетающие мимо дома, полустанки. В этих домах, представляла она, обычной жизнью живут обычные люди: ссорятся, мирятся, клеят обои, проверяют дневники у детей. И совершенно их не волнует, что сейчас, в эти самые минуты, мимо их окон несется по рельсам поезд, везет в Москву следственно-арестованную Максимову, и от осознания этого Катерина вконец чувствовала себя одинокой, никому не нужной…
Если бы Гаупт не покончила с собой, возможно, Катерина так и осталась бы в Свердловске. Впрочем, сказались, может, и иные обстоятельства – в Москве, например, посчитали, что негоже столь серьезное дело доверять провинциалам. А может, виной всему была фигура главного заговорщика – «немецкого агента» Зорге.
Так всегда и бывает: возделывают деревья одни, а плоды пожинают другие.
Когда Максимову увезли в Москву, лейтенант Кузнецов, начальник следотделения ТО НКВД желдороги им. Кагановича, впервые за долгое время напился. Он пил от горя, от обиды: вместе с Максимовой в Москву уезжала и птица удачи, которую Кузнецов успел уже ухватить за хвост, но так и не поймал. И теперь уже вряд ли поймает.
А через десять дней после того, как Катерину доставили в Москву, пятого декабря, судья Накасура объявил следствие по делу Рихарда Зорге законченным…
Последний раз на Лубянке ее допрашивали в феврале 43-го. Усталый следователь даже не отрывает глаз от протокола. Ответы ему известны заранее.
Но что такое? Следователь не верит своим ушам:
– Я отказываюсь от показаний!
В голосе Катерины звучит неожиданный металл. Она как будто снова вышла на сцену.
Куда исчезло сломленное, жалкое существо? Теперь перед следователем сидит красивая, неприступная дама с высоко поднятой головой.
– Да, – повторяет она, – Все это время я давала ложные показания. Никакой шпионской работы я не выполняла.
Следователь растерян. Ему не раз приходилось слышать, как люди отказываются от своих слов, но только всегда это действие происходило в одном направлении. Сначала люди твердили о том, что невиновны. Потом – признавались. Здесь же – все было наоборот; словно часовые стрелки побежали в обратном направлении, справа налево.
– У меня не было другого выхода, – Катерина продолжает монолог, – показания против Гаупт я дала только тогда, когда мне предъявили протоколы ее допросов, где она ссылается на меня, как на вербовщицу… Про Шталя мне сказали, что он арестован за шпионаж, и мой муж также известен органам НКВД как шпион… Меня вынудили показать, что Шталь рассказал мне про мужа, будто Рихард вел шпионскую работу против СССР… Но мне об этом ничего не известно…
139
Урицкий Семен Петрович (1895-1938). Большевик с 1912 г.
Участник Первой мировой войны. В Гражданскую – на командных должностях в Красной Армии. С 1920 г… – нач. оперотдела Разведупра Полевого штаба РВС республики. В 1922-24 гг. на нелегальной работе в Германии. Затем – на командных должностях в РККА. В 1935-37 гг. возглавлял 4-е управление Генштаба Красной Армии (военная разведка). В июне 1937 г. назначен командующим войсками МВО. Комкор. Репрессирован. Посмертно реабилитирован.