Страница 5 из 19
– И великих дел, – мрачно поддакнула я, вспоминая «старост» Заречного. И откровения пишущего о «найти применение своей странной силе». – То есть вы полагаете, что Шамир вообще ни при чём?
…но ведь он считает себя виноватым – потому что допустил? Позволил свершиться непоправимому?
– Как и вы, мы не уверены, – покачала головой Снежна. – Но одно знаем точно: Шамиру не нужны катастрофы. Он с таким трудом пристроил свою сырую силу к старой крови, а потом решился на создание знающих… Он хочет жить и давать жизнь другим, а не истреблять её. Заметь, Осна, он всему живому даёт возможность существовать – и паразиты тому примером. Ведь проще уничтожить неудавшийся народ – и на его месте, с учётом ошибок, создать новый, улучшенный. А Шамир вместо этого придумывает, как помочь, – и доверяет паразитов вам. И не создаёт ему замены, хотя мог бы. Он оставляет за народом право жить таким, каким он получился, закрепляет за ним место под своим солнцем. Шамир бы не стал создавать Забытых. Разрушать и отнимать жизнь – против его природы.
– И даже знающие – это тоже попытка сохранить жизнь, – согласилась я. – Не столько создание нового, сколько сохранение старого. Да, ты права.
– Ты тоже, – пишущая опять поёжилась. – Надо изучить гробницы. Надо понять, откуда взялась сила для Забытых. Я скажу своим. Когда ты пойдёшь в пределы?
– Не раньше, чем закончу дела в Обжитых землях и не проверю кое-что, – я покосилась на пса, но тот делал вид, что дремал, положив косматую голову на передние лапы.
Нет, безлетные пока ничего не скажут. Хотя они, как истинные знающие, наверняка знают. А может быть… и нет. Уже – нет. Может, и их коснулись потаённые запреты и «островки». И не зря они передали право называться знающими другому народу.
Да и в этом теле – как пёс расскажет?
Однако и в человечьем облике кое-кто остался.
Перед моими глазами встало лицо Добры – служанки в том доме, где я нашла душу искры. Однозначно безлетная. Она поняла, что я её распознала. И ждёт ли – для разговора?.. Или уже снялась с насиженного места – после звездопада-то? Сама найдёт меня в своё время?..
Повисла тишина.
Травна вновь разлила всем чай. Я наконец доела остывшие оладышки, но больше чтобы отвлечься от тяжёлого разговора. Снежна угрюмо и задумчиво смотрела то на молчаливого пса, то на записи Травны. А Зим поёрзал-поёрзал, словно что-то не давало ему покоя, поискрил…
– А если старая кровь мешала Забытым? – высказался знающий. – Если они не питались вашей силой, а вы просто им мешали? Были препятствием? Могли бы помешать, если бы собрались?
И я сразу вспомнила слова спасённой в Ярмарочном души искры.
«Чем мешает пчелиный улей под крышей дома? – спросила Светла. – Лишь тем, что он есть. А его там быть не должно».
…потому что он опасен, да, звучало между строк. А заодно мог быть и пережитком прошлого.
– Зим, – Снежна посмотрела на бывшего ученика и мягко, и одновременно строго. – Ты полагаешь, что мы сами до этого не додумались? И этот вариант мы тоже рассматривали.
– Ну… – знающий смутился. – Тогда… напоминаю.
– В самом деле, Осна, – пишущая перевела взгляд с Зима на меня, потом на Травну. – Ваши варианты истребления Забытыми старой крови?..
– В нас очень много силы, – я сжала чашку. – Очень много. Мы используем едва ли треть своих способностей и ресурсов. Мы всё-таки думаем, что Забытые охотились за силой. Сначала – чтобы стать ещё сильнее. И ещё. А потом они просто не смогли остановиться. Сейчас, – я снова зачем-то посмотрела на пса, – мы знаем, что способны дать отпор. Но для этого нам пришлось пройти через истребление. Тогда, – и я перевела взгляд на Снежну, – мы этого не знали. Никто из нас не использовал силу для разрушения. Никто даже не рассматривал её использование в таком ключе. Если мы и мешали… то как пережиток прошлого. Занимали место задуманного нового народа.
Травна часто-часто закивала, соглашаясь.
– Поддерживаю, – кивнула и Снежна. – Опять же, Шамир никогда не уничтожал созданное, даже вроде бы неудавшихся паразитов. Зачем-то Забытым понадобилась бездна силы. А волшебных необычностей для подпитки не так уж много. Или, да, потом они просто не смогли остановиться, потеряв разум от переизбытка силы.
– Зачем… – Зим снова заёрзал. – А не могли ли Забытые в конце концов… самоуничтожиться? Лопнуть от… переедания?
– Искры горят, как дрова? – я хмыкнула. – Да, мы самоуничтожаемся, если перебираем с силой – если используем её больше положенного по возрасту и опыту. Но все Забытые были людьми – хладнокровными. И опыта, и возраста в них было наверняка немного, но вот силы… Нет, вряд ли, Зим. Они бы лопнули задолго до своего активного появления.
– А точно людьми? – знающий заинтересованно поднял брови.
– Мы потому-то и поняли, что людьми – потому что наши законы у них не работали, – пояснила Снежна, глотнув чаю. – И мы точно знаем, что и говорить, и писать они умели без ограничений.
– Правда? – для меня это стало неприятным открытием. Я об этом не знала. Мы считали Забытых людьми по одному лишь признаку: да, они не сгорали от использования сложных чар, требующих бездны силы, как мы. Или я до кое-каких глубинных знаний не доросла. – Откуда?
Травна кивнула, скрылась в доме и сразу же вернулась с тонкой папкой. Бережно смахнув с неё пыль и развязав тесёмки, говорящая протянула мне открытую папку. Зим немедленно придвинулся ко мне вместе с креслом.
Я осторожно перебрала старые страницы – пожелтевшие, мятые. Легенды прошлого – такие, какими их смогли передать уцелевшие говорящие. И Забытые – такие, какими их запомнили. У говорящих тоже были свои чары-вестники, и те, кто видел Забытых, успевал отправить своим кое-какие наблюдения, замечания и домыслы. Путаные, полные страха, прощальные. Но владеющая силой говорящих Буря действительно говорила без проблем, запинок и ограничений.
Пробежавшись по тексту, я отдала папку Зиму, и тот вцепился в записи с таким вниманием, будто грозное прошлое касалось его больше, чем всей старой крови вместе взятой.
– Как вы считаете, что случилось с Забытыми? – Снежна поставила на стол пустую чашку.
Травна впилась в меня острым взглядом. Знающий с сожалением перестал шуршать листами.
– Бытует мнение, – я удобнее устроилась в кресле, поджав босые ноги, – что их достали именно искры. Когда мы, чаруя, достигаем точки невозврата, в мир выбрасывается гигантское количество силы. Если, предположим, такой точки достигну я – по сути, ещё подросток, – то разнесу по камешку тот же Ярмарочный и…
Я запнулась и замерла. Сердце! Уничтоженный город в сердце Серединной равнины! Как же я не сообразила сразу!..
– А взрослой искре вполне по силам уничтожить таким образом даже Забытого? – подхватила Снежна.
– Не в одиночку, – возразила я рассеянно. – Чтобы разгореться до взрыва, нужно время. Нужно много чаровать. Это одна версия.
Мне нужно попасть в Сердце. Я и прежде хотела его изучить, но сейчас это не просто желание и любопытство. Это острая нужда.
– А вторая? – оторвался от записей Зим.
– Мне нужно попасть в Сердце, – я посмотрела на Снежну. – Очень. Оно, говорят, уничтожено? – и наугад: – Взрывом и огнём? В первый день зимы?
Пёс заинтересованно поднял уши. Травна встревоженно оглянулась на пишущую.
– Да. По ка…мешку, – с запинкой ответила Снежна и поняла: – Искра?..
– Не знаю, – я нервно мотнула головой. – Мне надо увидеть. Тогда я пойму, кто. И зачем. И ещё… – я сглотнула. – Что люди?.. Обитатели Сердца? Что с ними? Или – прямо с ними?..
Пауза, и отстранённо-спокойное:
– Сложно сказать. Туда бы осенников с их чувством смерти и ощущением Уводящей… Но, как назло, все знающие осени из-за снега надолго застряли кто в одной глуши, кто в другой. А добрались до нас уже без чар. А без них они ничего внятного сказать не смогли. То, что смерти были, мы понимаем и сами. А вот сколько… На месте Сердца теперь одни обломки да зачарованная стена, и они на время перекрыли доступ к другим путям – на юг, запад и восток. Пока мы поняли, что случилось, пока сообразили, откуда пошла волна чар, пока добрались до Сердца… Спасённые, если они и были, рассеялись по окрестным селениям. Ты, – строгий взгляд, – сможешь понять, что случилось с людьми?