Страница 42 из 62
Похоже на то, что Алина рассказывала про свою бабушку.
— И с тех пор никого не было?
Девочка помотала головой.
— Ка же вы тут живёте? Вы одни? Ещё кто-то с вами? — Я присел у стенки рядом, оказавшись с ней на одном уровне, чтобы меньше пугать. Даже пацан вроде немного подуспокоился и больше не ругался.
— Ещё Маша, Лера, Соня, Ксенька, Вова… Они все в нашем подъезде жили. И папа их тоже по квартирам собрал… Они маленькие ещё… Только Ксенька как мы. Она там сейчас за остальными присматривает… — Глаза у неё намокли, но она быстро спохватилась, вытерла их рукавом и посмотрела на брата. — Отпустите Митю, пожалуйста.
Я махнул рукой сержанту и он выпустил из рук пыхтящий комок ярости. Пацан отбежал от кадетов, повернувшись на миг, показал им средний палец и приблизился к нам с девочкой.
— А удостоверение у тебя есть?! Показывай давай! — Важно уперев руки в пояс, он встал напротив меня.
— Нет больше ни у кого никаких удостоверений, Митёк. И ФСБ больше нет. — Пора начинать говорить им правду. Продолжать спектакль не было ни желания, ни времени, ни сил. Жалко их конечно. Но миллионам таких же несчастных малышей повезло куда меньше.
Эти откровения немного сбили спесь со смелого мальчишки.
— А кто же теперь главный? Кто же нас отсюда заберёт?
— Вот, например, они. — Я кивнул на кадетов, прислушивавшихся к нашей беседе. — Суворовцы, кадеты. Знаешь таких?
— Ага. У меня двоюродный брат в Самаре учится в кадетской школе. — Не без гордости заявил Митя и с интересом присмотрелся к кадетам, немного расслабившись.
— Учился… Хотя, может и там они порядок сейчас наводят. Вы не в курсе, что там в Самаре, бойцы?
Бойцы пожали плечами:
— Связи-то нет. Оттуда никого не было. — Поделился сведениями сержант.
— Значит, много вас тут… А как живёте? Папа успел припасы оставить?
Девочка собиралась ответить, но брат перебил её:
— А тебе зачем? Ограбить нас хочешь да? Фиг тебе! — И снова набычился. Значит — есть что грабить…
— И долго вы тут одни ещё просидеть собираетесь? Не глупи, Мить. — Я постарался говорить спокойно, завоёвывая их доверие. — Кадеты вас заберут, будете с ними жить. Заберёте ведь?
— Прямо сейчас это будет опасно. Их же тут целый выводок. Надо по очереди выводить, путь зачистить… Но заберём, конечно.
— Вот видите. Не обманул вас папка, пришли за вами. — Девочка перестала хлюпать и улыбнулась, а пацан продолжал придирчиво осматривать экипировку кадетов. — Так как же вы тут умудрились выжить с зимы? Мих, ты ж говорил, что тут в фээсбэшном бомбоубежище хлам один.
Петров согласно кивнул и пожал плечами.
— Мы в другом живём. Которое вон там. — Девочка махнула в темноту коридора, по которому мы идти не собирались.
— И вы там не были? — Я обратился к кадетам, и они пожали плечами в третий раз за минуту.
— Ключи от катакомб просто так всем подряд не выдают. Эти нашли, когда здание ФСБ шмонали. А там, дальше по коридору, дорога на правительственный бункер под Театральной площадью. От него ключей, наверное, нет, раз мы там не были.
— Хм… Надо думать, что министры-то себя не обидели, в отличие от служак… Я тоже думал, что с девяностых все бункеры заброшены.
— У нас есть еда и вода. Очень много. Митька вон томатную пасту зря только расходует. — Девочка кивнула на перемазанные красным руки братца. — Есть ещё этот, как его… Генералтор. Мы иногда включаем и тогда туалеты можно смыть.
— Генератор! — Важно поправил её брат.
Очень интересно. Вот тебе и провиант для будущего путешествия… Похоже, как раз запас каких-то консервов или сухпайков. И топливо… Прямо под носом. Теперь, главное, не спугнуть. А то запрутся и стучись к ним потом.
— А непрошеных гостей, вы, значит, пытаетесь вот так отпугивать? И что, получается?
— Ещё как! — Завил пацан, азартно хвастаясь. — Это я придумал! Было тут несколько дурачков до вас. У них тоже ключи были. Лезли к нам, но потом визжали как девчонки! Это я вам ещё не всё показал, чё придумал!
Что ж… Нужно признать, что и я в какой-то момент малость струхнул в этой темноте.
— Скучно только очень. Вот Митька и придумал так развлекаться. Хотя я говорила, что это опасно. Но он упрямый как осёл. — Девочка продолжала доверчиво улыбаться.
— Сама ты осёл!
— Тут ещё книжки всякие есть, но мы уже всё прочитали. Даже взрослые. — Не обращая внимания на возмущение брата, девочка продолжала рассказ. Было видно, что она тоже любит поболтать и ей давно не предоставлялась возможность найти нового благодарного слушателя. — И игры всякие… Но они старые, уже тоже надоели. Тут даже в прятки неинтересно играть — все давно знают, где лучше всего прятаться.
— Дела-а… Ладно, дети подземелья. Прячьтесь лучше обратно. А эти бритые скоро за вами вернутся. Вот этого, со шрамом, зовут Миша. Его точно узнаете. — Я махнул на кадетов и сделал серьёзное лицо. — А то мы сейчас на задании. Сейчас никак нельзя.
— А можете мне тогда пистолет оставить? — Вкрадчиво поинтересовался мальчик и уважительно присмотрелся к шраму сержанта.
— Не положено. Но когда будешь жить с кадетами, они тебя научат с ним обращаться. Если, конечно, будешь хорошо себя вести. Договорились?
Пацан с энтузиазмом закивал. Ну вот и с тобой подружились, вояка.
Встав с кортов, я вспомнил об одном из своих трофеев, который сейчас окончательно закрепил бы нашу дружбу и доверие с этими детьми:
— А вот что ещё… — Серая книжка про Робинзона была извлечена из кармана. — Такую не читали?
Девочка взяла книжку, свела брови и прочитала длинное название, шевеля губами.
— Нет… — Она подняла на меня серьёзный взгляд. — А она интересная?
— Очень. Тут герой так же как вы выживал в одиночестве. Только на необитаемом острове.
— Ехтыж… Спасибо!
Мы проводили взглядом уходящих во тьму детей. Шаркая своими шлёпанцами, они уже почти скрылись из вида, когда мальчик зажёг фонарик. И дальше от нас отдалялось уже пятно света.
— Интересно, что можно найти в других бомбоубежищах… Где, говоришь, они ещё у нас есть? — Обратился я к Петрову.
— У каждого военного завода своё есть. Но я слышал, что они пустуют. Да и большинство из них либо в Ленинском, либо в Заводском. Если в каком-то прятались вот такие же малыши… И их нашла, например, Комса… Не завидую им. — Он покачал головой. — Идём дальше?
— Больше паники не будет?
Сержант не ответил. Нахмурившись, он взяв лампу в руки и пошёл по южному коридору первым.
Через несколько минут мы беспрепятственно дошли до тяжёлой стальной двери. Она тоже была заперта вопреки памяти кадета. Рядом я заметил всё те же продолговатые следы от шаркающих тапок — дети и тут за ним закрыли.
Бомбоубежище под зданием областного управления ФСБ было довольно обширным, хотя низкие потолки так и провоцировали приступ клаустрофобии. Ряды двойных нар вдоль стен, старые столы, облезшие стулья — всё было покрыто слоем пыли. Мы проходили мимо зала для собраний с лавками и трибуной, кабинета для совещаний с большим столом и стульями по периметру, кухни, совмещённой со столовой. Над головой были какие-то хитрые переплетения труб, вентиляционных шахт и проводов.
Был и огромный дизельный генератор. Но ни капли топлива. Уголок радиста мы опознали по вдрызг разбитой радиостанции с вывороченными наружу проводами, лампами и обломками схем.
Кое-где на полках валялись пыльные носатые противогазы. Но резина потрескалась, а стеклянные глазницы были либо пусты, либо покрыты трещинами.
Наверное, если бы все эти мощности не были окончательно разворованы за три десятка лет после смерти страны, которая их построила, то они бы могли спасти от эпидемии не одну тысячу жизней. Но в таком состоянии им удалось сохранить только нескольких малышей.
Созерцание пыльного реликта навсегда ушедшей эпохи навело кадетов на мысли о прошлом. И о выживании в катастрофе.
— А где ты был, когда всё началось? Как удалось выжить? — Неожиданно разразился вопросами обычно немногословный Егор.