Страница 67 из 92
— Она месяцами говорила мне, что не хочет, чтобы я уходил от Энджи. Она, блядь, настаивала. У Энджт нет никого другого в этом мире, Ди. Она не подходит мне, и иногда она «a la volpe» (пер. с итал. «лиса»), но я бы разрушил ее, если бы ушел. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно.
Данте прижал его к кровати тяжестью своего темного взгляда, взгляд был настолько тяжелым, что Марко казалось, еще больше погрузился в кровать под его пристальным вниманием.
— Ты правильно с ней обращаешься, fratello? — тихо спросил Данте. (пер. с итал. «брат»)
Опасно.
Марко моргнул, его брови были нахмурены от недоумения.
— Ты когда-нибудь знал, чтобы я относился к женщине как-нибудь иначе?
— Нет, но все меняется.
— Не в этом дело. Бэмби... Я знаю, ты злишься, что я не сказал тебе, но я люблю ее, Данте. Она заставляет меня чувствовать себя хорошим человеком, возможно, даже лучшим.
Я слегка улыбнулась, глядя на свои колени. Казалось, любовь способна превратить даже самых закоренелых злодеев в героев ради тех, кто им дорог.
— От меня нет секретов в этой семье, capisci? (пер. с итал. «понял») — сказал Данте через мгновение, его слова были окончательными, как удар судейского молотка. — Если ты снова что-то утаишь от меня, тебе не понравятся последствия.
Я видела, как Марко сглотнул, затем кивнул.
— Capisco, Capo. (пер. с итал. «Понял, капо»)
Якопо прочистил горло, оттолкнулся от стены рядом с дверью, чтобы похлопать Данте по плечу.
— Не хочу менять тему, но я слышал, что тебя можно поздравить, cugino. (пер. с итал. «кузен»)
Как солнце, пробивающееся сквозь корку облаков после грозы, сияющая улыбка заслонила прежнее угрюмое выражение лица Данте. Он переместился, протягивая мне руку. Я пошла к нему, прижимаясь к его боку, как два щелкающих магнита.
— Si, miei Fratelli, vi present mia moglie, — гордо объявил он.
Да, братья мои, познакомьтесь с моей женой.
Марко задохнулся так сильно, что поморщился от боли, затем тихонько засмеялся и прокричал:
— Auguri!
С наилучшими пожеланиями.
— Спасибо, Марко, — сказала я, когда Яко шагнул вперед, чтобы пожать руку Данте и снова поцеловать меня в щеку. — Спасибо, Яко.
— Все произошло быстро, — заметил Яко.
Данте бросил на него взгляд, но я не стала возмущаться.
— Да.
— Когда ты знаешь, ты знаешь, — сказал Марко драматически мудрым голосом.
Я рассмеялась, наполненная довольством, несмотря на неизвестность, потому что мне было приятно снова находиться с мужчинами, которые казались мне семьей.
Глава 23
Елена
Мы вошли в здание Смит-Джеймсон через запертую дверь на станции метро в трех кварталах от квартиры Данте. Очевидно, под городом была целая серия туннелей, сделанных из заброшенных станций метро и недействующих железных дорог, и Данте каким-то образом знал эту систему вдоль и поперек. Мы не хотели, чтобы нас увидели полицейские или кто-либо другой, кто мог наблюдать за зданием, прежде чем Данте получит возможность поговорить со своей командой.
Квартира была такой же, какой мы ее оставили, чистой и опрятной, потому что Бэмби не позволила ей запылиться или застояться, даже пока нас не было.
Яра, Чен, Адди, Торе и Фрэнки ждали нас в гостиной. Мы приветствовали друг друга, как давно потерянные родственники, целовались и обнимались, прежде чем занять места вокруг кофейного столика. Мы с Данте сидели на длинном диване рядом с Адди, который все еще восстанавливался после перелома ребер, его бугристый нос стал еще более кривым после побоев, которые он получил от ирландской мафии, когда они похитили меня.
— Ты меня удивила, — сказала Яра, приветствуя меня. — Ты должна гордиться, для этого нужно многое сделать.
— Я приму похвалу, если вы расскажете мне, как мне это удалось, — проворчала я.
— Я не думала, что ты способна полюбить такого мужчину, как он. — она казалась мрачной, почти меланхоличной, когда протянула руку, чтобы сжать мое плечо. — Я рада, что ошибалась.
— Я тоже, — сказала я, потому что ее слова показались мне благословением, о котором я даже не подозревала.
Мы проговорили несколько часов.
Нам нужно было обсудить так много вопросов: как действовать в ситуации с ди Карло, как избавиться от крота, что делать с делом по закону РИКО и как я должна действовать в качестве новой жены Данте. Он утверждал, что я должна оставаться в тени и предоставить все его людям.
Но я была бойцом и ни за что не стала бы сидеть сложа руки, пока другие сражаются, защищая его и нашу семью.
После этого он довольно быстро сдался.
Когда мы закончили, уже стемнело, и только знакомые огни городского пейзажа освещали вид за окнами от пола до потолка. В какой-то момент мы заказали китайскую еду, и Адди настоял на рождественской музыке, потому что сегодня было 23 декабря, и Данте должен будет сидеть в тюрьме на самом празднике.
Мы танцевали под «Buon Natalie» Нэт Кинг Коула, Данте кружил меня, пока у меня не закружилась голова, и я не могла стоять без его объятий. Мы выпили столько бутылок вина Кьянти, что мой язык окрасился в красный.
Мы праздновали.
Это казалось единственным подходящим способом попрощаться с человеком, которого мы все любили.
Незадолго до полуночи Данте вытащил меня на террасу подышать холодным воздухом. Мы стояли на каменной балюстраде и смотрели на огни города.
— Я всегда чувствую себя королем, глядя на этот город, — сказал он, обхватив меня руками за бедра и прислонившись к моей спине. — С первой секунды, как я сошел с самолета, я хотел, чтобы этот город стал моим.
— Так и есть, — сказала я ему. — И будет снова.
— Даже если нет, любовь к тебе стоила того, чтобы лишиться всего этого.
— Не говори таких вещей, — умоляла я, прижимаясь к нему поближе, его тепло было прямым контрастом с лютой холодной нью-йоркской зимой. — Это делает невозможным отпустить тебя.
Его нос проследил за раковиной моего уха.
— Это только на некоторое время. Поверь, lottatrice, сдаться это правильный шаг. (пер. с итал. «боец»)
Я ничего не сказала, потому что эмоции забили мне горло. Мне хотелось прижать его к себе, впиться ногтями в его кожу и обвить его своими конечностями, как лианами, пока он не сможет пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы покинуть меня.
— Однажды я сказал тебе, что ты напоминаешь мне мою мать, — сказал он мягко, почти рассеянно, глядя через мое плечо на искусственные звезды городского ночного пейзажа. — Правда в том, что ты намного сильнее ее. Она была раздавлена тяжестью темного мира Ноэля, а ты просто поднимаешься и поднимаешься, как звезда на моем темном небе. Я могу сдаться, зная, что ты достаточно сильна, что у тебя достаточно coraggio (пер. с итал. «храбрости»), чтобы выдержать одиночество и беспокойство. И не только это, но и подняться над этим и найти способ, чтобы мы снова были вместе, свободные от этого дела по закону РИКО и Денниса О'Мэлли. Ты сказала мне, что я твой герой, но я надеюсь, ты знаешь, Лена, что ты и мой герой тоже.