Старший брат.

Мама, мы в любом случае узнаем диагноз. Пожалуйста, сэкономь нам время и побереги свои нервы.

Высказавшись, я отвернулся. Нет, ну в самом деле, вроде взрослая женщина и приходится объяснять очевидные вещи! В полном молчании мы готовились к дороге, мама с крепко сжатыми губами укладывала в сумку уменьшенные покупки, я прятал в чемодан Змея. Неплохой голем получился. Примитивный, долго не протянет, после каждого использования его надо перебирать и чинить мелкие поломки, но все равно неплохой. Тяжеловатый, правда. Жалко, что сумки с чарами расширения пространства и облегчения веса стоят так дорого, была бы такая, в ней покупки таскали. Если дела будут идти хорошо, обязательно купим, хотя бы и простенькую.

Тяжелая, давящая тишина.

- Ну, хорошо, – внезапно не выдержала мать. – На меня наложено кровнородственное проклятье. Доволен?

- Чем оно грозит?

- Я теряю магическую силу и лет через десять стану сквибом.

Мне захотелось выругаться.

- Откуда оно взялось? Если «кровнородственное», значит, наложено близким родственником, так?

- Скорее всего, отец постарался, когда изгонял меня из рода, – фыркнула мать. – Он всегда был таким… Помешанным на родовой чести. В доме жрать нечего, а он отказывается искать работу! Неуместно ему! Когда я из Хогвартса домой не приехала, выжег с гобелена, после свадьбы – совсем изгнал. Тогда же, небось, и подарочком осчастливил.

- Снять проклятье можно?

- Только замедлить, но ритуалы стоят бешеных денег. Это высшая магия, специалисты по ней наперечет и цену себе знают. Не говори остальным, – попросила она. – Изменить ничего нельзя, так пусть хотя бы не смотрят, как на больную.

Отец, пожалуй, новости только порадуется. Но маму я прекрасно понимал, поэтому обещание молчать дал с легким сердцем.

- Хорошо. Не буду.

Северус мальчишкой рос общительным, хотя и слегка мрачноватым. Худой, нескладный, некрасивый, он обожал улицу и считался своим среди шпанят нашего квартала, знакомых у него была масса. В отличие от меня, сверстники его интересовали. Мама даже наложила на него сложное заклинание, чтобы не проговорился и ненароком не нарушил Статут секретности.

Присматривал за ним в основном я, одного его отпускали только в сопровождении знакомых пацанов постарше. Ясное дело, домой он часто возвращался с синяками. Иногда приходилось идти, разбираться, но как правило со своими детскими проблемами он справлялся сам. Вляпаться во что-то серьезное ему возраст не позволял.

Азам магии – тем же рунам и зельеварению – его учил тоже я.

Всю колдовскую деятельность внутри семьи отец воспринимал как неизбежное зло. Она ему не нравилась, магии он не доверял, но ради любимых (это чувствовалось) жены и детей с их особенностями он мирился. Опять же, деньги есть деньги, прибыль от продажи находок он видел и, что называется, «щупал». Сам того не желая, волей-неволей Тобиас разбирался в некоторых аспектах жизни волшебников и разговаривать с ним насчет наложенного на маму проклятья можно было откровенно.

Переделанный под гараж сарайчик для дров стоял у нас на заднем дворе и с некоторых пор отец проводил там большую часть времени. Купленная им развалюха постоянно ломалась, по мелочи чинить ее приходилось через день, и все равно драндулет служил предметом острой зависти соседей. Новую машину семья не могла себе позволить. Лично меня сложившееся положение устраивало – пока отец занят делом, ползти в бар к дружкам он не порывается.

- Пап, дело есть.

- Какое, к хренам собачьим, дело? – выругался Тобиас снизу. – Ключ шестерку подай. А, зар-раза!

- Держи.

Я сидел и медитировал, пока он не закончил возиться с ходовой и выбрался наружу. Родовыми дарами Принцев, частично перепавших и нам с Севом, являются зелья и тонкая работа с энергетикой наподобие ментальных воздействий или общения с духами. Образно выражаясь, силы у нас мало, берем контролем. Поэтому потери при использовании беспалочковой магии у нас значительно меньше, чем у других волшебников. Колдовать без усилителя все равно тяжело, особенно в моем-то возрасте, но при острой нужде…

Отец дернулся, когда полупрозрачная сфера разошлась по гаражу и осела на стенах мерцающей пленкой.

- Не хочу, чтоб нас подслушали, – пояснил я.

- С чего бы это?

- Сев еще маленький, незачем ему знать о взрослых проблемах.

- Ты о чем?

- Помнишь, месяц назад мы ездили в Лондон? – Тобиас кивнул. – Тогда мы зашли в Мунго, по маминым делам, а попутно решили записаться к врачу на прием. Просто провериться на всякий случай. Проверились. Со мной все в порядке, с мамой нет.

Взгляд у отца стал острым, он подошел поближе и присел на ящик с инструментами, сделав знак продолжать.

- О чем они говорили, я не слышал, а мать поначалу не рассказывала. Пришлось немного поскандалить. В конце концов она раскололась, что дед, когда изгонял из рода, ее проклял вдогонку. Лет через десять она станет сквибом.

- Ну, это не так уж и страшно. Живут же люди без магии, – как я и думал, новость Тобиаса не расстроила.

- Проблема в том, что мать солгала, – кажется, усмешка вышла кривой. – Я украл свиток с диагнозом, порылся в энциклопедии, связался с продавцами в Косом. Проклятья этого класса не останавливаются на том, что забирают у волшебника силу. Когда магии не остается, они начинают сосать здоровье. Жизнь.

Вот тут его проняло.

- В Мунго его снимут?

- Нет. В Мунго его могут заморозить, стабилизировать на одном уровне, но снять не в состоянии.

- Ну, хоть так.

- Десять тысяч галеонов. Сорок тысяч фунтов.

Отец выругался и с силой ударил кулаком по стене. Доска треснула, сверху посыпалась пыль.

- Спокойно, пап. Все не так плохо, как кажется.

- Это еще не все? – Тобиас потер закровавивший кулак.

- Мы можем сами провести нужный ритуал. Прикидки, конечно, предварительные, считать придется много и долго, но запас времени у нас есть. Справлюсь. Только деньги при любом раскладе нужны будут – землю покупать.

Понимаешь, пап, замораживать проклятье целительскими методами я не стану. Просто не смогу, таким вещам лет по сорок учатся. Зато мне вполне по силам привязать маму к определенному магическому источнику, сделать ее хранительницей. Ритуал старый, хорошо известный, из-за необходимости кровавой жертвы последние пятнадцать лет запрещенный. Тогда сколько бы проклятье у мамы сил не откачивало, за счет постоянной связи с источником какой-то уровень магии у нее всегда будет оставаться. Единственный минус – хранительница не может отходить далеко от своего места силы, ей плохо становится.

- Я вроде слышал, все источники в Англии заняты.

- Сильные, от четвертого класса и выше, действительно заняты. Но нам-то и мелочевка сойдет, какой в окрестностях полно. Выберем поприличнее, выкупим участок у графства, примерно за год защиту от надзора поставим… Пап, это реально.

- Ладно, – Тобиас поиграл желваками. – Северусу ничего знать не надо, но с Эйлин я поговорю. Скорее всего, она тоже без дела не сидит и что-то наподобие твоей идеи придумала. Не самоубийца же она, верно?

- Угу. Только я рядом постою, а то вы вусмерть разругаетесь.

Такого самозабвенного ора наш дом не слышал давно. Хорошо еще, что мелкого отправили гулять и он не слышал, какими эпитетами обменивались родители. Дребезжали стекла, хрустели осколки чашки, сгоряча разбитой отцом, от стихийного выплеска по комнате передвигалась мебель, а Тобиас и Эйлин продолжали самозабвенно поливать друг друга грязью, игнорируя окружение. Минут пятнадцать собачились, прежде чем накал пошел на спад и крик удалось перевести в конструктивное русло.