Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 4



Шапка Мономаха всегда казалась мне чем-то средним между византийским венцом и ханской шапкой из богатого меха. Один из самых русских писателей, подчеркнуто аристократичный Набоков – потомок крещеного татарского княжича. Таких дворянских родов – сотни.

Блок выразительно писал:

Где еще в Европе народ мог изнурять захватчика бескрайним отступлением? Да и в Сталинграде сломали хребет гитлеровскому вторжению по-скифски, посреди ледяной степи.

Главный въезд в Элисту украшен ажурной пагодой. Резные красные и золотые крыши в лучах солнца напоминают блеск маковок православного собора. В метре от другой пагоды, стоящей на площади Ленина, памятник «Светлой памяти братьям-казакам, павшим в братоубийственной Гражданской войне». Вот те крест и благословение Будды, бей комиссаров.

У главного городского храма по кругу расставлены беседки со статуями великих лам. Каждый смотрит перед собой прямо в вечность отрешенным взглядом старых русских икон.

На заборы и деревья рядом с пагодами повязаны сотни лент с молитвами. Каждый вздох ветра несет в небо просьбы, благодарности и чьи-то крики.

К закату сусальное золото статуй загорается пожаром. От этого огня разгорается вся равнина: каждая сухая травинка, каждая балка теперь сияет внутренним светом. Красный круг, напоминающий мне сейчас праздничное лицо скуластой восточной красавицы, бросает улыбки на лоснящиеся бока уставших за день коней.

Лица лам рекомендуют спокойствие. В степи к вечности поближе: вот она, жухлая трава, вот сливающийся с небом горизонт – такие же, как и тысячи лет назад.

V. Молотов

В барбершоп я опаздываю на несколько минут. Таксист вальяжно рассказывает мне о том, что, конечно, место для стрижки я выбрал далеко, на другом конце города. Хотя рядом с моей гостиницей он тоже ничего не нашел бы. Такая проблема есть у всех вытянутых вдоль воды городов, во Владивостоке она умножена на качество дорог и возведена в степень обилия машин.

«Вторая речка», ну и название. Почему не «река»? Почему по номерам? Отдаёт скудной казённой фантазией картографа.



По телефону напряженная администратор обещает не ждать дольше пятнадцати минут. Чай и кофе она мне предлагает скороговоркой, набирая что-то на ноутбуке. У местных жителей есть какая-то резкость – от родных муссонных ветров. Говорят порой, как злые колючие ветра, отрывающие тут двери у огромных праворульных джипов. Эти берега – редкий случай, когда морские волны не усмиряют сердце, а будто укачивают до душевной тошноты. Иначе бывает разве что в короткий бархатный сезон.

Однажды эти злые ветра через барачные щели выдули душу из Мандельштама. Сейчас с той же теплотой на меня смотрит дюймовочка-барбер. Она в три раза меньше меня, у нее ни грамма лишнего веса, ресницы как лопасти вертолета и увеличено все, что принято и приятно. Если поборники традиций вернут барберам звание цирюльников, то менее подходящего названию своей профессии человека не найдётся во всей стране.

Я смущаюсь и шучу, что меня уже лет пять не стригла девушка. Дюймовочка принимает это за заигрывание и режет меня взглядом, как опасной бритвой. Лопасти ресниц готовы перерубить в фарш.

Немного, как привык, привираю: все-таки недавно стригся у девушки. От ледяной Дюймовочки она отличалась как одно море от другого: ласковый октябрьский русский Левант и февраль на «широте крымской, долготе колымской».

В тот вечер мы обмывали только что завязавшуюся дружбу. Моему визави идея вернуть название «цирюльник» понравилась бы очень, а за яти с ижицами он вообще бы душу отдал. Русская культура для него имела первостепенное значение, но существовала пятнами: Бунин, Катаев, Пелевин и Сталин. Моя способность проводить ниточки между ними его очень радовала, терпимость к евреям – наоборот. Каждому веку свой «Союз Меча и Орала». Мы начали упиваться в бывшем здании биржи, переделанном советской властью в филармонию, а властью постсоветской – в средней руки «проститутошную». Совершенно особенный жанр заведения, на который однажды должна обратить внимание ЮНЕСКО. Как в старомосковском говорке молошная и булошная несут теплоту патриархальному домашнего очарования, так и от проститутошной веет сладкими парфюмами и сумраком томных полуулыбок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.