Инкубаториум Киборгвилля

— А кто рисовал первоначальный план? — спросила она. — Кому принадлежит первоначальный чертеж Киборгвилля? Разве не вам? — она посмотрела на своего наставника с непониманием и недоумением.

— Как бы да, но нет, — тот ответил очень туманно и задумался над тем, каким образом объяснить произошедшее. — Дело было так: на самом первом этапе согласования у меня спросили, как примерно, в самом простом варианте, должна быть оборудована подземная база для проведения данных исследований. Я в двух словах, типа как в наброске, рассказал и нарисовал, но никогда раньше я не сталкивался с подобным, и сейчас, когда все случилось и началась работа, мне пришлось переосмысливать каждое свое слово, которое было сказано еще тогда… Сколько?.. Пару лет назад, кажется. И вот, когда я понял, что те наброски мыслей вообще никак не вывозят…

— Понимаю, — сказала Исида задумчиво. — И получается, в прошлый раз, пару недель назад, когда вы сдавали отчет, вам пришлось отстаивать ту точку зрения, что тогда вы были не правы в ваших суждениях, и на самом деле то, что было установлено, не просто не справится ни с нагрузкой, ни с… чем бы то ни было! И теперь надо срочно, на самом начальном этапе, делать по-человечески. Так получается?

— В общем виде — да. И я тебе честно скажу, это был достаточно напряженный и невеселый разговор, так как инвесторы хотели меня порвать. Как минимум двое из них больше всех, но с ним как-то сразу не сложились отношения. Представитель фонда военного взаимодействия. Вот он прямо больше всех наезжал на меня, пытался оскорбить и прочее-прочее-прочее. На самом деле, мерзкий тип. Раньше, до него, был другой мужичок. Такой, с очень живым взглядом и веселым лицом. По нему было видно, что не дурак, что на самом деле очень грамотный, и с ним было приятно работать. Точно помню, что он еще тогда спросил у меня примерно следующее: «Я так понимаю, это ваше примерное предложение по устройству основных жизненно необходимых артерий Киборгвилля… Так сказать, только на первое время», пока вы уже на месте не увидите все своими глазами, не пощупаете и не поймете, что конкретно нужно… Так?»

— И вы ответили «да», я правильно понимаю? — спросила Исида.

До начала этого разговора про станцию Олденвуд Грей все же принял решение — отдыхать. Тогда, еще в лаборатории, она связалась с домашним андроидом и сказала, что идти к ним не надо, так как они придут сами, вместе с Неоном. Сейчас же они уже подходили к подземному дому, который пока что освещался тусклыми фонариками. Исида толкала перед собой кроватку-трансформер, в которой ворочался недовольный после всего пережитого РИП.

— Да. Вот так все и было. Я понимаю, банальщина, но вся наша жизнь только так и устроена, — он пожал плечами. — А потом тот мужчина… Он умер от остановки сердца, и к нам прикрепили нового, эм… наблюдающего? Смотрящего? Я, честно, не знаю, как назвать того хмыря, с которым приходится работать… Так до этого вообще не было никаких проблем в том, чтобы договориться со всеми тремя. Они слушали… да, иногда вставали в позу и высказывали крайне оппозиционное мнение, но потом, обдумав, соглашались. А теперь этот чертила вводит в блуд правительственную крысу. В итоге единственный, кто до сих пор расположен к диалогу и кто ставит на место эту парочку, — это наш главный инвестор, чья заинтересованность до сих пор вызывает у меня огромное количество вопросов.

— Почему? — спросила Исида, перешагивая через порог и заходя в дом, где тут же включилось приглушенное, приятное освещение, которое так и шептало: «Отдых! Сон! О-о-о-отдых!»

— Потому, что он вкладывает свои личные, кровные, и мне кажется, что тот результат, который он хочет получить — ну, его применение — вызывает у меня большое количество вопросов. С одной стороны, я понимаю, что скорее всего он хочет наладить именно производство и в очередной раз поставить на поток рабство, и я против этого; с другой стороны, судя по его словам, он искренне хочет помочь всему человечеству преодолеть тот виток спирали, на котором мы застряли и сидим, как наседки на своих яйцах, — Олденвуд Грей пересек всю главную залу и подошёл к холодильнику, чтобы достать оттуда связку из четырех банок с темным пивом. — Но я все-таки боюсь того… что этот эксперимент не станет новой ступенью эволюции, а превратится в очередной способ заработать на рабстве.

— Так, а для чего тогда все это? — спросила Исида, которая до этого шёпотом позвала Вандаю. — Для чего, в таком случае, вы подписались на все на это?.. Или вы думаете, что государство просто так впряглось в это?

— Нет, вот как раз в государстве я уверен! Тут сто процентов того, что государству интересны люди, которые будут меньше думать, которые не будут задавать вопросы просто потому, что изначально будут лишены такой потребности, — экспериментатор пожал плечами. — Плюс, в любом случае будут те, кто захочет знать больше… кто будет увлечен чем-то больше, чем остальные.

— Что вы имеете в виду? — спросила Исида, передавая дела, связанные с заботой о маленьком мальчике, андроиду. — Вот сейчас я совсем не понимаю, к чему вы клоните и что подразумеваете.

— Вот представь… наш эксперимент удался и Неон стал первым представителем идеального человека, который работает, живет, размножается и передает дальше свои идеалы, то есть: минимальную или полную неэмоциональность, способность к холодному просчету, незаинтересованность в чужих делах… в том числе и государственных… То есть, полная аполитичность и совершенное доверие тому, что за него все решат в самом лучшем виде. Представь в самом утрированном варианте, что у нас не только получилось сделать Неона таким человеком, но и поставить на производство таких людей, и, допустим, в этом Киборгвилле воспитать еще тысячу… или десяток тысяч. Пройдет одно поколение, и таких станет еще больше. То есть в плане государства это долгосрочная инвестиция с ориентировкой на селекцию и полное подчинение, — проговорил доктор Бей. — Это если вкратце описывать, — он сорвал банку пива, открыл её и сделал долгий глоток.

— Хм… почему-то я не думала об этом в таком русле, — сказала Исида, которая сделала несколько глотков холодного апельсинового сока прямо из пакета, после чего вернула тетрапак обратно на полочку на дверце. — В принципе, это логичное вложение денег и времени в рамках государства, — она подошла к лестнице, ведущей на второй этаж, — это логично, но как-то ужасно, что ли. Если так думать, то мы работаем не для того, чтобы создать идеального члена общества, и не чтобы таким образом породить идеальное общество, а для того, чтобы создать идеальное государство, заполненное зомбированными недо-андроидами, пере-людьми…

— Да, так и есть, — грустно сказал доктор Бей, который только что залпом прикончил банку пенного, — вот только я все-таки надеюсь на то, что ситуация не будет столь плачевной и… РИП станет именно душой в рамках общества, а не ячейкой или единицей. Да, конечно, мне хочется верить, что таким образом мы будем способствовать тому, чтобы сделать мир лучше… Без зависти и лишней злости, без…

— Но вы же понимаете, что так не будет, просто потому, что так не может быть, — сказала Исида. — А так не может быть потому, что это просто невозможно. Поэтому в наших силах сделать все, что в наших силах, и надеяться на то, что плоды нашей работы не разрушат и без того хрупкий, как сурьма, наш мир. Во всяком случае, я буду думать об этом в таком ключе, потому что… иначе не смогу работать, — сказала ассистентка полушепотом, уже стоя на втором этаже и наблюдая за тем, как наставник срывает вторую банку. — Вандая! Ты где?!

— Да? — из темноты появилась девушка-андроид. — Я была занята уборкой ванной комнаты! — она выскочила из непроглядно тёмного коридора, чем практически до крика напугала Исиду. Та закрыла рот обеими руками и с трудом сдержалась от того, чтобы не пнуть представителя синтетической расы. Сердце в груди ассистентки колотилось в бешеном ритме, так и призывало к тому, чтобы от души сорваться на андроида.