Инкубаториум Киборгвилля

Да, в последнюю пару лет создание графической копии собеседника стало обычным делом, и повсеместно можно было увидеть занятые своим делом фигуры, плывущие в пространстве. Человечество плавно двигалось по пути технологического развития, все больше загоняя себя в клетки из квадратных метров. И, казалось бы, границы восприятия и понимания должны были расшириться, но вместо этого они сужались, все больше планомерно становились меньше и умещались в небольшую квартирку с туалетом-душем и небольшой комнаткой, в которой была информационная станция около кроватки, система подключения к Синтети, шкаф с вещами и, в самом шикарном из случаев, с плитой для приготовления пиши и холодильником для хранения пропитания; в серединном — лишь с охлаждающей камерой для мелких закусок и напитков, и в худшем — без приспособлений, предназначенных для продуктов.

Поговорив с родственниками и выслушав огромное количество поздравлений и получив немалое количество тумаков за продолжительное молчание и отсутствующую связь, я позвонил Истине и рассказал ей обо всем. Та , по своему обыкновению, хмыкнула так, будто бы для неё это ничего не значило, после чего сказала:

— Хорошо. И что мы будем делать дальше? Ты-то, как всегда, держишь меня на расстоянии ближайшего шага на пути к светлому будущему… не сказать, что меня это уже накаляет, но хотелось бы чуть больше конкретики и видеть чуть дальше, чем на расстоянии носа! Так что, Неон, мне нужна информация и как можно больше!

— Сначала скажи мне, как продвигается твое дело? — спросил я. — Получилось ли у тебя синтезировать необходимое количество белковых молекул для создания копии? — мой вопрос прозвучал эхом в связном устройстве, после чего наступила непродолжительная пауза. Я понял, что Истина не знает, что ответить на поставленный мной вопрос. — Ну, что ты скажешь? Есть продвижения в вопросе синтезирования белковых молекул с идентичным генотипом для дальнейшего создания точной копии всех тканей? — спросил я.

— Есть, но их не так много, — ответила она. — Нам предстоит еще много работы, потому что поставленная тобой задача, конечно, интересная, но для реализации практически невозможна!

Истина так же, как и я, закончила университет. Все свое обучение она посвятила поставленной перед ней задаче, а именно созданию искусственно выведенного человека, и здесь следовало отметить, что это было не клонирование, а именно создание человека с нуля, с внедрением в него определенного генотипа или по принципу определенного генотипа.

— В чем заключается главная загвоздка? — спросил я. — Ты обсуждала это с Исидой?

В последний год я свёл Истину и Исиду для проведения совместных исследований. Большую часть работы проделывала моя одноклассница, потому что, в первую очередь, это был её проект, мать же лишь проверяла расчеты и исследования. Их отношения напоминали отношения между мамой и доктором Олденвудом Греем или те, которые были между стариком и доктором Джонсоном, что также был задействован в проекте.

— Да, я показывала ей все то, что у нас есть на данный момент, но она лишь развела руками, — сказала Истина. — Плюс, вся та лаборатория, которая занималась синтезом твоего генома… Короче, я была там не так давно и изучила все документы с разрешения Исиды, — сказала она. — Они столкнулись с похожей проблемой. Кстати! Что за загвоздка?! Я же не сказала об этом! — она хихикнула в микрофон связного устройства. — Она заключается в программировании развития синтезированной белковой ткани. То есть кое-что из синтеза нам уже доступно, кое-что из генома нам доступно тоже, но задача по слиянию и именно созданию человека ещё далека до завершения, — сказала она. — И, казалась бы, технологии прошлого позволяют нам вырастить все органы для трансплантации! Позволяют сделать их как адаптивными, при первом контакте с носителем, так и персональными из частичек человека, но вот чтобы создать уникального представителя расы… — она кашлянула. — Мне как бы льстит доверенная тобой миссия по становлению богом, но я все больше и чаще думаю о том, что это невозможно! — Истина кашлянула ещё раз. — Даже если брать яйцеклетки, консервировать их после подведения сперматозоидов, да, мы можем вырастить человека в приближённых к натуральным условиях, но такие люди живут меньше и… ну… способны только на работу в рудниках, — сказала она. — Подобный метод широко использовался сто и две сотни лет назад, во времена великих войн и после таковых, в связи с этим человечество в какой-то момент сделало несколько шагов назад в умственном развитии. Как бы, казалось бы, ничего страшного, но мы до сих пор слышим эхо тех лет через подавляющее количество не самых разумных представителей расы, — она замолчала, ожидая моей реакции на свои слова.

— Кстати, я об этом никогда раньше не задумывался, — сказал я спустя несколько секунд молчания. — Как-то не то чтобы руки не доходили, просто, ну… — замялся я. — Я действительно никогда не обращался к этой части истории нашего общества, но ты права, причем, знаешь, на все сто процентов права! — я почесал затылок. — Но как бы то ни было, мне нужны результаты и как можно скорее! Мне необходимо, чтобы ты приступила к созданию человека через синтез тканей!

Тут я подумал о том, что после этого мне придется поговорить с Джонсоном.

«К этому старику у меня есть особое поручение: он должен создать… запрограммировать карту воспоминаний. То есть полностью искусственно прописать одну жизнь, для дальнейшего помещения этих воспоминаний в искусственный организм», — подумал я, но пока что ничего не стал говорить.

— А вот надо думать! — упрекнула меня Истина. — Ты с твоей больной фантазией и непонятными планами должен думать буквально обо всем и держать совершенно все мелочи под контролем и на виду! — в голосе подруги я слышал переполнившее её недовольство. — Вместо этого ты даешь непонятные распоряжения и ставишь невыполнимые задачи!

Истина была раскалена до максимума. Этим она мне и нравилась — своим разгоном от нуля до ста за секунду.

— Но ведь тебе именно это и нравится, ведь так?! Тебе нравится, что ты не можешь просчитать будущее! Оно остается непонятным, туманным и странным! — засмеялся я в ответ на все её упреки. — Только так ты чувствуешь вкус к жизни! Только так и сохраняешь интерес, который успела потерять к шестнадцати годам своей жизни! — я рассмеялся, прекрасно понимая, что таким образом надавил на больные точки своей подруги и зная о том, что совершенно прав.

— Ты бываешь таким невыносимым, — фыркнула Истина. — И как у тебя получается постоянно оставаться на дистанции вытянутой руки? То есть ты вроде бы и близко, и поддерживаешь связь, но все равно мне не удаётся залезть в твою голову и прочитать, что же там творится и что ты задумал! То есть конечную точку я знаю… во всяком случае примерно, но вот путь её достижения мне до сих пор не понятен…

— Да? Знаешь? Ты уверена в этом? — улыбнулся я, прекрасно понимая, что ей подвластна только часть информации. — И какой же будет конечная точка? Давай, расскажи мне об этом! — я решил немного поприкалываться над Истиной. Это было таким моим своеобразным ритуалом в те моменты, когда та начинала несколько перегибать со своим всезнайством и со своей уверенностью.

— Создание идеального человека. Возможно, вечного… быть может, даже наделённого какими-то определенными умственными способностями, — сказала она. — Для дальнейшего подконтрольного, в прямом значении, инкубаторного выведения людей, — сказала она. — Кажется, подобное очевидно! — она фыркнула. — А в правительство ты лезешь, чтобы развернуть пропагандистскую деятельность о том, что андроиды не так уж плохи и могут послужить на благо общества не в качестве рабов и халдеев с установками принеси-подай, пошёл вон отсюда, не мешай, а с более глобальной службой на благо цивилизации. Также, вторым этапом, скорее всего, у тебя в мыслях начинать продвигать ту самую идеальную особь, которая, в отличие от силиконовых, человек и обладает душой, живым интеллектом и так далее, — сказала она так, будто бы цитировала отрывок из произведения древних.