Терма

Через несколько минут Нэк пришёл в себя, сел на полу и посмотрел на меня мутным взглядом. Краска на этот момент уже сидела на месте второго пилота и смотрела на пульт управления. Со стороны показалось, что она задремала.

— Что произошло? — спросил Нэк, скользя взглядом по стенам, приборам и стараясь не смотреть на нас.

— У тебя случилась истерика, или припадок, или... — я не успел договорить, потому что Краска перебила меня.

— Белочка... — сказала она траурным голосом.

— Короче, ты выскочил из своей этой каморки и начал бегать с криками, а потом отключился, — сказал я, не желая продолжать столь лаконичное и информативное повествование.

— Я чувствую, — сказал бывший коллега, ощупывая область, по которой пришелся удар. — Ладно, всё равно спасибо, — скупо сказал он. — Но что это было?!

— Сложно сказать... — ответил я. — Какое-то общее помешательство.

— Подожди, общее? — Нэк напрягся. — То есть тебя тоже накрыло, так? — и члены экипажа с подозрением уставились на меня.

— Да, было. Что-то больше похожее на то, что увидела или почувствовала Краска, — сказал я.

— А конкретнее? — спросил Нэк.

— Конкретнее — множество собирательных образов, не более, — сказал я и небрежно, очень быстро, бросил взгляд на лобовое стекло. Туда, где недавно видел большое количество детских следов.

— А вот это уже интересно, — сказал Нэк, который, как-никак, никогда не был глупцом. — Что у нас там? — прозвучал риторический вопрос, и он направил свой взгляд в сторону лобового стекла. Теперь и я открыто посмотрел туда, и Краска направила свой взгляд в ту же сторону. Повисла гробовая тишина.

— И? — спросил Нэк. — И что ты туда зыркнул?

— Да так, привиделось, — ответил я, выдыхая с облегчением и мыслью о том, что действительно просто показалось. Напоследок я ещё раз посмотрел наверх, только теперь присмотрелся: вроде бы, всё было нормально, но меня напряг слегка видимый развод. Такой, какой мог оставить тот, кто пытался скрыть следы своего присутствия. Я увидел это, после чего мотнул головой, отгоняя эту мысль от себя, не желая играть в эти игры разума.

— А что привиделось? — спросил Нэк, и от одного воспоминания у меня по спине потянуло холодом.

— Неважно, — коротко, раздражённо ответил я. — Давайте завтракать и начинать работу. Пока Краска готовит, я чуть отодвину капсулу, иначе мы покроемся тонкой ледяной коркой и в какой-то момент рискуем не выйти, — после этих слов все посмотрели на иней, осевший на лобовом стекле.

— Да, в этом есть смысл, — сказал Нэк, заходя в свою каморку. — В таком случае, вы пока тут работайте, а я кое-что проверю, — сказал он и скрылся за дверью.

— Как ты, родная? — спросил я, подходя к Краске, которую по-прежнему колотило.

— Нормально, — проговорила она с трудом.

Никогда прежде я не видел свою напарницу в таком состоянии. Это был нервный срыв. Полноценный, полномасштабный конкретный нервный срыв.