Страница 7 из 13
С силой сжимаю руль, а ощущения не витой оплетки под кожей, а тонкой талии блондинки. Легкая она, как пушинка. Поднял, не напрягаясь.
Надо было хоть номер телефона у Елены взять. Сам же подписался на «мильен идей» ее маленькой девочки, а как исполнять их? Ни адреса, ни фамилии. А вдруг мне консультация малышки потребуется?
Вернуться к фонтану? Время упущено, не найду я их там. Хотя…
Есть одна зацепка.
Сворачиваю к тому кафе, где обедал сегодня впервые. Паркуюсь, иду пружинистой походкой внутрь. Колокольчик над дверью оповещает всех о новом прибывшем, привлекает внимание. Привычно не реагирую на восклицания малышей и шушукания всех остальных.
– Здравствуйте еще раз, – здороваюсь с уже знакомой девушкой за стойкой с бейджиком на груди «Оксана».
– Добрый день, – она приветливо улыбается и тут же опускает взгляд, увидев мою «красоту» на лице. Вижу, узнала. Натренированная улыбка остается, а вот глазки прячет и ручками под стойкой что–то перебирает – волнуется. – Чего желаете?
– Оксана, вы же видели девушку, блондинку с дочкой, – показываю ладонью размер девочки от пола, – с которыми я сегодня здесь общался? Косички у нее еще такие, – обрисовываю как могу.
– Д–да, – девушка бросает заинтересованный взгляд и снова скрывает глазки под длинными нарощенными ресницами.
– Скажите, они часто здесь бывают?
– Часто.
Оксана улыбается шире. Справляется с волнением и поднимает глаза до уровня верней пуговицы на моей рубашке. Ну, почти прямой контакт. Зачет.
– Они наше кафе выбрали, потому что у нас самое вкусное мороженое в городе, – гордо хвастается.
– Охотно верю. А конкретнее – в какие дни они сюда приходят, какое время?
– В субботу в 12 дня обязательно – это у них ритуал, иногда по будням заходят, чаще всего вечером, когда девочку из детского сада забирают.
– Отлично. Спасибо большое.
Собираюсь уходить, но снова возвращаюсь.
– Можно у вас ручку попросить и листок бумаги?
– Да, одну минуту.
Оксана отрывает листок от блока, подает его мне вместе с авторучкой. Быстро черкаю на нем номер телефона и имя.
– Передайте девушке, пожалуйста, когда она снова придет, скажите, что я просил позвонить.
– Хорошо, передам, – улыбка становится шире.
Листок прячется под стойкой. Думаю, Оксана найдет слова описать, кто именно передал Елене номерок. Главное, чтобы не забыла и номер попал в нужные руки.
– Мороженое у вас есть сливочное с шоколадной крошкой. Можно мне с собой?
– Конечно!
Расплачиваюсь крупной купюрой, оставляю сдачу девушке на чай. Забираю ведерко мороженого и, наконец, еду на работу.
Что ж, ждем звонка или, на крайняк, субботы. Надеюсь, планы у блондинок на выходные не поменяются.
Побуду еще чудовищем
– Опаздываете, Дмитрий Дмитриевич?
Еду в одном лифте с гендиром. Он на пару сантиметров выше меня ростом, шире в плечах и старше на пять лет. А еще он стрижется под ноль и в редкие моменты гнева похож на киллера, поэтому подчиненные побаиваются шефа и стараются не косячить.
Однажды Серега Маслов, коллега из IT–службы, признался, что когда шеф на него орал за косяк, ему казалось, что тот вот–вот выхватит из–за пазухи пистолет и просто–напросто расстреляет его. Не расстрелял. Или патроны кончились, или пистолета не было.
Но я с шефом солидарен: нечего внутренние документы выкладывать в общий доступ только потому, что им случайно не поставили плашку «коммерческая тайна». Тут как в больнице: надпись «Смотри, что берешь» должна автоматически в голове рождаться, едва тебе папку для архива передали. Так что Серега еще легко отделался.
Однако текучки кадров у нас нет, потому что зарплатой и остальными плюшками здесь народ не обижают. Но и спрос с каждого будь здоров, в том числе и за отсутствие на рабочем месте в рабочее время.
– Задерживаюсь, Олег Дмитриевич.
– Надеюсь, по уважительной причине? А то дисциплина – вещь такая, дашь слабину и все, компания затрещит по швам.
Причина уважительная. Спасали одно чудовище – искали средство превращения его в прекрасного принца. Но старшему брату я это не озвучиваю, кидаю короткое:
– Угу. Отработаю.
Брат у меня биг–босс, а я работаю у него замруком отдела сопровождения клиентов. После долгого отсутствия вхожу в курс дела фирмы, изучаю ту кухню, что Олег расширил и размножил, пока я валялся на больничной койке. Изменений столько, что работаю день и ночь, а изучать еще дофига.
– Не надумал ко мне в помощники? Свободный график будет.
– Рано еще. Опыта мало, сам видишь.
– Так рядом быстрее заматереешь.
– Я подумаю.
Олег в нашей семье всегда был серьезным и рассудительным. Бизнес с нуля ему дался легко, быстро набрал обороты. Кадры брат подобрал надежные, есть на кого положиться и с кого спросить.
А вот на личном фронте у него засада – первый брак распался, когда его дочке, Алиске, четыре года исполнилось, второй брак трещит по швам, потому что у Ники гормоны на фоне первой беременности и маниакальная идея, что у Олега несколько любовниц. Брат, конечно, не святой, но самая значимая в его жизни любовница – эта компания. И тянет она из него все жилы днем и ночью. Еще и бывшая жена периодически напоминает о себе, кровь портит.
На фирме никто не знает о наших с Олегом родственных отношениях. Я сам попросил, чтобы не афишировали – так с коллегами проще общаться. Внешне мы братом не особо похожи, а насчет фамилии и отчества – говорю, что совпадение. Мало ли Дмитриевичей Кудрявцевых? В общем, играем на публику.
– Что это у тебя? – брат кивает на ведерко в моих руках.
– Мороженое купил. Сливочное с шоколадной крошкой.
– Как интересно. Не припомню, чтобы ты был фанатом мороженого. Или ты кого угощать собрался?
– Холодильник. В машине, боюсь, растает.
– М–м, как банально. Я уж думал, кого присмотрел себе в любовницы, подкатить решил.
Я закатываю глаза:
– Хоть я и шалопай в нашей семье, но не ловелас, в отличие от тебя, братец. Как тебе еще Ника причиндалы не оторвала, удивительно.
Хмыкает:
– Пригодятся еще.
– Хочешь угощу?
– Не, я пас. Форма.
Брат расправил плечи. Мышцы на груди и плечах забугрились, натягивая рубашку. Чуть–чуть ткань затрещала.
– Оу–оу, аккуратнее, а то порвешь рубашку, что о нас с тобой люди подумают? Вышли из лифта два брутальных мужика – один с мороженым, другой в порванной рубашке.
– Крах нашей с тобой репутации, запишут в ряды сексуальных меньшинств.
Ржем в голос. Лифт как раз остановился на нашем этаже. Мы выходим, но расходиться в разные стороны не спешим. Олег принимает серьезное выражение лица. Конспирация, мать ее.
– Как сам? Как Юлька?
– Нормально.
– Свадьба скоро?
А вот это с недавних пор интересный вопрос. Юлькино «отложим регистрацию, пока не восстановишься» как–то подзатянулось.
– Не обсуждали еще.
– Болит? – Олег сочувствующе кивает на ногу.
– Уже нет. Ноет только, но я почти не замечаю.
– Кстати, если хочешь, могу связи подключить, хирурга хорошего найдем, мордень тебе поправим, будешь лучше прежнего. Глядишь, лет на пять помолодеешь.
– Пока не надо. Побуду еще чудовищем.
Брат изгибает брови в вопросе.
– Девочка одна маленькая сегодня меня чудовищем назвала, – поясняю свою фразу.
– О как. Ну–у, в принципе не удивительно, похож, – пляшут озорные чертики в глазах. – Смотри сам. Но если надумаешь – только скажи.
– Скажу.
Мы расходимся по рабочим местам. Дел столько, что снова трудиться придется до самой ночи.
6. На свидание
– Елена –
К тому времени, как мы приходим домой, Маришка успокаивается и вроде бы забывает о чудовище. Не замолкая ни на секунду, рассказывает бабуле, как я ее забрала во время тихого часа из детского сада, пока все спали. Кроме воспитателя естественно.