Страница 3 из 38
– Какая прелесть! Уверенность в завтрашнем дне.
– Нет! Я так жить не могу! Мне нужны постоянно страдания и борения. Без этого я не могу, это не жизнь, это болото! И эта черта – она у большинства русских людей! И благодаря ей мы никогда не будем походить на Запад!
– Опять, значит, будем бороться друг с другом?
– Если посмотреть в историю – у нас вечная борьба. Потому что каждый стремится к хорошему.
– И другого стремится в это хорошее рылом сунуть… А вот теперь ответьте мне на такой вопрос: почему как только эти борцы за хорошее завоевывали наконец какие-то «хорошие» высоты, они начинали беззастенчиво хапать в карман? Или попросту становились обычными бизнесменами.
– Не обязательно.
– Как не обязательно? Вот у вас на столе что лежит за бумажка? «Акт выдачи» какой-то.
– Ну, это работа, это совсем другое… Это к нашей теме не имеет отношения.
– Имеет. Все борцы, добравшись до определенных высот…
– Зато на их месте появляются другие борцы. И они опять борются за правду против предателей идеи и низвергают их. – Андрияка смеется. – И опять то же самое получается! Вечная борьба за хорошее.
– За хорошее место… Но вернемся к нашим баранам – художникам. Не честнее ли просто работать, как на Западе, нежели осаждать государственного чиновника, доказывая ему разными способами, что он должен финансово поддержать «настоящее высокое искусство, необходимое народу»?
– Если мы искусство переведем на рыночные рельсы, это будет катастрофа.
– Значит, на Западе сейчас катастрофа, а у нас хорошо?
– Нет, у нас тоже катастрофа. Государство мало помогает культуре.
– Неужели вы не видите тенденцию? У нас ведь в конце концов будет как на Западе.
– Как на Западе у нас никогда не будет! Потому что Россия большая очень. Москва – да, она может превратиться в западный город. Уже превращается. У меня знакомая из Парижа приехала, она там с 1971 года живет. А несколько лет назад приехала, увидела Тверскую – ахнула: то ли я в Москве, то ли в Париже!.. Но это только столичные изменения. А в провинции как люди жили, как ходили в свои сельпо, так и ходят. Их сознание еще долго не изменится.
– Просто расизм какой-то! У москвичей быстро сознание поменялось, а провинциалы, типа, тупые… Просто в России все изменения всегда имеют центром кристаллизации столицу, а уж из столицы новшества распространяются на всю страну. И происходит, как сказал бы физик, «фазовый переход».
– Ну, может быть, лет через 50–60, когда поколение сменится, в провинции будет как в Москве.
– Оно уже сменилось, Сергей Николаевич. Те 17-летние, которые выросли без ума, чести и совести нашей эпохи, они совсем другие. Все произойдет гораздо раньше. И тогда придет к вам арт-директор и скажет: «Ну что, Сереж, народу нужны натюрморты! Тридцать штук в месяц. А то арендную плату платить будет нечем».
– Надеюсь, этого не произойдет.
– Надеюсь, ваши надежды беспочвенны…
НАЗАД В БУДУЩЕЕ
Портрет Александры Буратаевой
Я уже старый козел, но иногда вспоминаю детство – при этом легко матерюсь, безудержно пью пиво с друзьями и ругаю комсомол. Признаюсь, детство было нелегким. Но удивительно приятным. Оно во многом продолжается и сейчас: кто может мне помешать легко материться и пить разбавленное пиво? Вот только комсомол куда-то пропал и пиво приходится самому разбавлять…
Комсомол мы (под словом «мы» я имею в виду свой круг общения), конечно же, терпеть не могли. Он навевал скуку, отнимал деньги и убивал время. А главное – раздражал постоянными бессмысленными мероприятиями, от коих невозможно было уклониться без вреда для собственной задницы. Но вместе с тем, комсомол и объединял нас, как ни странно. На почве ненависти к нему. Поскольку нормальному молодому человеку быть некомсомольцем в те мрачные годы было нельзя, то все ими и были (сразу вспоминаю генерала Вольфа из «Семнадцати мгновений весны»: «У нас все были в СС!»).
Все советские комсомольцы делились на две неравные группы – на нелюбящее комсомол большинство и любящее его меньшинство. Эти странные меньшевики раздражали нас, большевиков, поскольку от рождения сильно тяготели к организационной работе. Среди нас.
Они сами рвались в комсомольские начальники, за что были нами презираемы. Одно дело, когда тебе выкручивают руки и вынуждают стать политинформатором или заставляют собирать принудительные взносы на добровольную лотерею ДОСААФ, и совсем другое, когда ты сам вызываешься на должность лагерфюрера.
Почему мы не любили наших комсомольских вожаков? Потому что четко понимали: свои амбиции, свой руководящий зуд они чешут о нас. Если бы не огромная серая масса, согнанная в организацию насильно, не было бы самой организации. И кем бы тогда были наши микро – и макрофюреры?
Я слежу за их судьбами. И четко вижу две вещи: первое – опыт оргработы им сильно пригодился в сегодняшней жизни. Второе: их внутренняя сущность ничуть не изменилась. Поскольку у этих ребят колоссальный опыт по организации бессмысленной работы (создать трудности и с честью их преодолеть), то лучше всего БЫВШИМ удаются чиновничья деятельность и «наебизнес», как говорит мой институтский приятель. В общем, обустройство собственного быта.
Один из моих факультетских комсомолоначальников ныне применяет свой неуспокоенный оргталант в разного рода финансовых авантюрах, постоянно меняя номера своих телефонов и пейджера. Он успел послужить пресс-секретарем Брынцалова в бытность выдвижения того в президенты, а недавно я увидел его на ТВЦ – в качестве известного астролога. Наверное, затеял новый «наебизнес»… Второй мой знакомец (кажется, он был комсоргом курса) организовал туристическое агентство, собрал кучу денег с народа и сбежал. А среди этих денег, между прочим, была и моя кровная штука баксов! Мне, дураку, урок – прежде чем дать человеку деньги, спроси, не сидел ли он за мошенничество и не был ли в прошлой жизни комсомольским лидером…
Но!..
Но ведь есть такая штука, как ностальгия. Почему фронтовики с улыбками и тоской вспоминают войну? «А помнишь, как Саньке полжопы миной оторвало? Вот смеху-то было!..» Молодость! Молодость, черт бы ее побрал! Она хороша, несмотря на всю ее грязь, вонь, кровь… Романтическое время. Романтика ведь не снаружи, а внутри человека. Дай сегодняшнему фронтовику снова побывать в окопах под Ржевом, как вся ностальгия через пять минут тут же и закончится, захочется опять на пенсию. Но эти пять минут! «Пять минут, пять мину-у-ут…» Боже ж ты мой!.. Дайте мне их!
«Возьми, Санек!» – сказала судьба. И подарила целых полчаса. Полчаса встречи с самым настоящим генеральным секретарем молодежной организации при правящей партии. Партия – «Единство». Нью-комсомол – «Общероссийское движение молодежи „Единство“. Генсек – Александра Буратаева – депутатша, бывшая телевизионная дикторша национального разлива.
В моей жизни было всего два интервьюируемых, которые с самого начала сурово отчитали меня за то, что я предварительно не подготовился к беседе – не ознакомился с материалами о героической личности интервьюируемого. Обе были женщины. И обе родом из Калмыкии! Первой была некая народная калмыцкая целительница, имени которой история до нас не донесла (забыл). Вторая – народная калмыцкая телеведущая Буратаева.
Именно таким должен быть генсек – строгим и провинциально-серьезным. Я снова вдохнул комсомольской юности.
Скромность всегда украшала вождей. Вот и депутат-генсек Александра ютилась в Госдуме в маленькой комнатке, никак не соответствующей ее рангу зампредседателя какого-то комитета и статусу предводителя российской молодежи. Зато уютно: на подоконнике стоят легкомысленные фигурки, изображающие узкоглазых мужичков (подарки от дружественных монголов и бурятов). А за спиной Александры Манджиевны на стене висит большое «жовто-блакитное» полотнище с крупным белым цветочком посередине. Войдя, я сразу же спросил, что это за коврик такой чудненький.