Страница 4 из 11
– Да, – кивнул Виктор.
На слегка потертой сумке была присобачена такая же потертая наклейка – оранжевая подкова и восклицание «Так!». Этот штрих свидетельствовал, насколько скрупулезно подошел Скорпион к подготовке легенды Логинова. Наклейка бросалась в глаза. И любому при виде ее тут же становилось ясно, что владелец сумки если и не активный участник революции на Майдане, то, во всяком случае, политически продвинутый гражданин Украины. Но уж никак не сотрудник российских спецслужб.
Покончив с делами, Скорпион снова посмотрел на часы. В запасе оставалось еще несколько минут, и ветеран решил посвятить их нравоучениям.
– Вот смотрю я на вас, молодых сотрудников, и сокрушаюсь. Профессионализм сходит на нет...
– Это вы все насчет моей прошлой одесской командировки? – уточнил Виктор.
– И насчет нее тоже. Поверь, я провел десятки сложнейших операций по всему миру. И ни об одной из них не стало известно – никому. А ты такого наворотил в Одессе за день – что слон в посудной лавке. Разницу улавливаешь?
– Улавливаю. Но сравнение некорректное.
– Это почему?
– Да потому, что мы занимаемся разными вещами. Вы когда-то работали на сверхдержаву. И этой сверхдержаве было наплевать, сколько людей погибнет ради глобальной цели – построения коммунизма в мировом масштабе...
– Ну-ну?.. – прищурился Скорпион.
– Вы убивали президентов, диктаторов, политиков и кроили новейшую историю на свой лад. А я таких высот не достигаю. Я просто спасаю людей. И если я могу сохранить жизнь десятку невинных людей, мне глубоко наплевать, кто станет в той местности президентом. История сама все расставит по местам...
– Гляди какой гуманист выискался...
– Да нет, я никакой не гуманист. Я тоже убивал. И неоднократно. Но я убивал ради того, чтобы спасти жизни десяткам, сотням, а может, и тысячам людей. И буду спасать их и впредь, независимо от того, выглядит это профессионально или нет и что скажет об этом начальство...
– В прежние времена за такие разговоры ты бы сел, – констатировал Скорпион.
– Наверное, – пожал плечами Виктор. – Но сейчас времена другие.
– Смутные времена. И гнусные.
– Возможно, – снова пожал плечами Виктор. – Но, как сказал один бывший клиент Конторы, времена не выбирают – в них живут и умирают. И я просто живу так, как подсказывает мне совесть...
За пять минут до обеда Мамонт прошел по коридору к кабинету группы Петрова. Из-за двери доносились приглушенные вскрики:
– Ого! Вот это фактура!
– Классно он ее!
– А ну малехо вперед прокрути, а то скоро Мамонт припрется!
Полковник Момот тихонько приоткрыл дверь. Петров и двое его оперативников сгрудились у компьютера за спиной Фокина. Экрана монитора видно не было, но из колонок доносились весьма недвусмысленные звуки. Мамонт вздохнул, прикрыл за собой дверь и громко сказал:
– Я что, велел открыть здесь клуб для любителей порно?!
Петров резко развернулся, одновременно делая отчаянный знак Фокину свернуть картинку.
– Так это мы... просто проверяем подключение к Интернету, товарищ полковник!
– Ну и что, нормально подключились?
– Так точно! – вскочил свернувший приложение Фокин. – Скорость подходящая... Просто это самый простой способ ее проверить, товарищ полковник!
– Ну, раз скорость нормальная, – сказал Мамонт, – то к двум часам ты должен успеть подключиться к терминалу пограничников. И прокачать всех пересекших границу за последний месяц через базу. Задание понятно?
– Так точно!
– Тогда работайте!
Спустившись во внутренний двор областного управления, Мамонт уселся в служебный «БМВ» пятой серии. Выехав на Екатерининскую, полковник направил машину к зданию когда-то областного, а теперь апелляционного суда. Припарковавшись, он вытащил мобильник и позвонил:
– Я на стоянке, киса!
– Ага, я сейчас... – ответили в трубке.
Через пару минут по крыльцу зацокали каблучки. Куривший на крыльце охранник-милиционер проводил направившуюся к «БМВ» женщину плотоядным взглядом. Она того стоила.
Судье апелляционного суда Алене Халецкой было чуть за тридцать. Несмотря на недюжинный ум, это была роскошная женщина, словно бы сошедшая со страниц гламурного журнала. Будь Алена дурой, она бы давно вышла замуж за какого-нибудь одесского нового русского и помирала бы от скуки в его роскошном дворце на Большом Фонтане. Благо претендентов хватало.
Но Халецкая не была дурой, поэтому с ней было трудно. Их с Мамонтом бурный роман сопровождался частыми ссорами. Сейчас, правда, наметился относительно спокойный период, так что они даже решили вместе пообедать, не боясь выколоть друг другу вилками глаза.
– Привет, зайчик! – чмокнула Алена Мамонта в щеку, опустившись на переднее сиденье.
– Куда едем? – потянулся Павел к замку зажигания.
– Обед отменяется, – вздохнула Алена, вытаскивая из пачки длинную сигарету.
– А что случилось? – настороженно спросил Павел.
– Работа... Дай прикурить, сейчас расскажу.
Мамонт утопил кнопку прикуривателя и тоже потянулся за сигаретами. Прикурив, Алена глубоко затянулась.
– Что-то я вымоталась сегодня. А ты как?
– Нормально, – пожал плечами Мамонт. – Так что у тебя за пожар?
– Выношу постановления об объявлении в розыск.
– На кого?
– На бывших отцов города и области, – пожала плечами Алена. – МВД уголовными делами на них заставило мне весь кабинет. На трех «Газелях» сегодня привезли. Если папки завалятся, меня из-под них три дня вытаскивать будут с поисковыми собаками. Мрак, в общем!
– Почему мрак? – хмыкнул Павел. – Милиция наконец-то работает...
– Я тебя умоляю, Паша! Я же сейчас читаю эти дела! Никто не спорит, что если чиновник украл миллионы, то его надо посадить, чтобы другим неповадно было. Но эпизоды, по которым открывает дела МВД, курам на смех! Человек при зарплате в сто пятьдесят долларов отгрохал себе на седьмой станции дворец за десять миллионов, а они возбуждают дело о незаконной приватизации участка под дом! Анекдот, честное слово! У подавляющего большинства этих дел нет никакой судебной перспективы, это я как специалист тебе говорю!
– А что ты хотела от милицейского следователя? У него зарплата вообще ниже прожиточного минимума. Практически все, кто умел работать, давно разбежались по коммерческим структурам. А те, кто пришел, даже протокол толком составить не умеют. Их сверху давят, вот они и штампуют дела, изощряются в меру своих талантов.
– Какие там таланты? – вздохнула Халецкая. – Это просто имитация бурной деятельности. Обидно, что в результате почти все воры останутся на свободе. И выпускать их буду я, понимаешь?
– Работа у тебя такая, – пожал плечами Мамонт.
– Как меня это все достало!.. – вздохнула Халецкая, тыкая окурком в пепельницу. – Ты меня любишь, Паша?
– Смотря когда как, но в принципе да! – ухмыльнулся Мамонт.
– Тогда забери меня сегодня часиков в шесть после работы, ладно? Я хочу напиться и заняться с тобой разнузданным сексом где-нибудь на природе, на берегу моря, под звездами...
– Звучит заманчиво... Если бен Ладен не осчастливит наш дивный город своим визитом или не случится еще чего-нибудь непредвиденного, я буду как штык!
– Смотри, Паша, ловлю на слове! Если ты обманешь меня и на этот раз, будешь заниматься сексом со своим бен Ладеном!
– Фу, как пошло! Да и поздно уже мне менять ориентацию, киса.
– Тогда жду тебя ровно в шесть! Опоздаешь – убью! Не приедешь, ищи себе другую!
– За что я тебя люблю, так это за кроткий нрав и ангельский характер! – наклонился, чтобы поцеловать Алену, Мамонт.
– Не подлизывайся! – отмахнулась та. – Все, заяц, я побежала! До вечера!
– До вечера... – посмотрел вслед Алене Мамонт.
Все-таки она была обалденной женщиной. Во всяком случае, скучно с ней не было никогда.
По дороге в аэропорт Логинов окончательно вызубрил кодовую таблицу, после чего сжег ее в пепельнице служебной «Волги». Водитель просто приоткрыл окошко, ничего не говоря. Посадка прошла без приключений. К украинскому паспорту Виктора была приложена самая настоящая миграционная карта с позавчерашней датой. Пограничник забрал ее, таможенник удостоил сумку с оранжевой подковой только мимолетным взглядом.