Страница 22 из 31
И лишь меня Коренков выделил из всех. Дружбы между нами не было. Так, приятельские отношения. И вдруг такое – рассказывать обо мне жене, да еще так, что у той даже сложилось обо мне какое-то представление. Ну, да бог с ними, с Коренковыми.
Под влиянием выпитого, постепенно впал в состояние смешливой дурашливости. Мы весь вечер танцевали с Татьяной, и я развлекал ее своим обычным джентльменским набором шуток.
– Ну, вот ты и стал таким, как я тебя представляла, Вондрачек, – вдруг обратилась она ко мне на “ты” и рассмеялась.
Не знаю, что она себе вообразила, но мне вновь стало грустно. Проводив ее на место, поклонился и ушел к другим ребятам.
Что было потом, помню смутно. Много пил, оттого что спиртное, казалось, не брало и самое ужасное не давало забыть мою тоску. Похоже, ушел по-английски, не простившись ни с кем. Во всяком случае, момент прощания напрочь выскочил из головы. Я уже дошел до оврага, когда меня нагнали.
– Нехорошо, Вондрачек. Что же ты с нами не попрощался? Когда теперь увидимся? – остановил Саша, – Заставил нас с Таней целую остановку бежать за тобой.
– Не люблю прощаться, – ответил им, что было сущей правдой.
– Я сам ни с кем не попрощался, а вот с тобой хотелось бы. А ты что, пешком собрался идти? Да еще через овраг.
– Так намного быстрее.
– Там же темно.
– Ничего. Я дорогу знаю.
– Ну, пойдем. А здесь не опасно так поздно ходить? – спросил Саша, впрочем, не зря спросил.
– Опасно. Но, со мной вас никто не тронет, – ответил ему.
– Ну, Вондрачек, ты выдумщик, – рассмеялся Саша.
Я не стал его убеждать, поскольку давным-давно знал, что огромный, поросший деревьями и кустарником, овраг, отделяющий район Павлова поля от центральной части города, действительно небезопасен, даже в дневное время. И еще знал, что моя липовая “кликуха”, которой в мои шестнадцать лет наградил наш авторитет Ленчик, всегда выручит.
И вот мы свернули с улицы на грунтовую дорожку и вскоре углубились в густые заросли, в кромешную темень. Мои попутчики притихли, непривычные к ходьбе вслепую, когда движешься на интуиции, чувствуя дорогу лишь ногами.
– Вондрачек, может, вернемся? – минут через десять спросил Саша.
– Еще чего. Скоро источник. Искупаемся и пойдем дальше, – пошутил я.
– Что за источник? – спросила Татьяна.
– Харьковской минеральной воды.
– А разве там можно купаться?
– Нельзя. Но, если очень хочется, то можно.
– Еще милиция заберет, – предположил Саша.
– Милиция в такое время туда не сунется. Опасно, – снова пошутил я.
Вскоре оказались у источника. Там было хоть какое-то освещение. Помню, несколько раз порывался войти в ручей, куда из десятков водоразборных труб шумным потоком стекала минеральная вода. Но, более трезвая, чем я, парочка, смеясь, успевала меня удержать.
Подурачившись, попили водички и тронулись дальше. Теперь нам предстояло преодолеть довольно крутой затяжной подъем. Шли медленно, часто останавливаясь, чтобы Татьяна могла отдохнуть. А она не замолкала ни на минуту. Похоже, ей нравилась наша необычная ночная прогулка.
“Какие счастливые”, – подумал я, и снова загрустил. Татьяна, почувствовав мое состояние, наконец, утихла, и мы некоторое время шли молча. Потом она взяла меня под руку и ускорила шаг. Саша, слегка отстав, шел позади.
– Это ты свою девушку вспомнил, которая умерла? – тихо спросила Татьяна. “Надо же, и об этом доложил”, – с досадой подумал я, но кивнул. Всю оставшуюся часть пути мы так и шли с ней под руку. Она что-то говорила, но я уже не слушал никого, охваченный своими мыслями.
Момент прощания с Вондрачком и его молодой женой не запомнился ничем. Четверть века ничего о них не слышал. И вот в телефонной трубке вдруг возник его голос, напомнив смешное прозвище, которое мы оба когда-то носили.
– Здравствуй, Вондрачек, – ответил ему, – Ты где?
– Я-то у себя на Родине – в Москве. А вот ты как здесь оказался? Живешь здесь уже столько лет, а я и знать ничего не знаю. Хорошо, Гаппарыч рассказал о тебе, когда приглашал на встречу. Ну, я туда, конечно, не пошел, а телефончик твой у него взял. Может, встретимся? Ты где сейчас?
И мы тут же договорились встретиться через час на Лубянке.
Я узнал его сразу, хотя он и стал вдвое шире, и, казалось, врос в землю.
– Ну, Вондрачек, ты и отощал, – пошутил, оглядывая его пышные формы.
“Хорошо питался все это время”, – подумал я.
– А ты совсем не изменился, Вондрачек, каким был, таким остался, – радостно смотрел он на меня.
Оказалось, в Москве он живет не так уж и давно – со времени путча, а до этого служил в Сибири, а потом в Польше и в Чехословакии.
– Надо же, пан Вондрачек, попал в Чехию. Ну и как там? – с интересом спросил его.
– Не так, как было во времена Вондрачков, – со смехом ответил он, – Да, собственно, я там почти ничего не видел. Был в такой же части, как и везде.
– А сейчас, где служишь, или уже на пенсии?
– Здесь, – махнул он рукой на здание госбезопасности, что на Лубянке, – А на пенсию вот-вот отправят.
– А что ты здесь делаешь? – с удивлением спросил его, – Ты же не по этой части.
– Как раз по этой. Меня и еще несколько наших сразу определили на курсы. Так что я уже чекист со стажем. Недавно папаху надел, хотя здесь в основном хожу в штатском.
– Ничего себе. Ну, ты даешь, Вондрачек со стажем. Значит, вопросов тебе лучше не задавать. Ясно, что не ответишь.
– Тебе отвечу. Здесь я, собственно, кадрами заведую министерства обороны. Кадровик. Как же все переменилось, Вондрачек, пока по заграницам мотался. Я представить себе не мог, что все так радикально изменится. Только-только вышел на работу, а тут все эти события. На наших глазах нашего Железного Феликса за шейку и с пьедестала. Знаешь, мы, чекисты, смотрели и слезы наворачивались. Дали бы команду, постреляли всех. Увы, власть переменилась. А ты как, Вондрачек?
– На вольных хлебах. А точнее – безработный. Планы грандиозные, но чтобы их осуществить, нужны большие деньги. А откуда возьмешь?
Мы проговорили с ним еще с полчаса – время обеденного перерыва полковника госбезопасности – и расстались на целых полгода.
А через полгода позвонил пенсионер Коренков, а по совместительству вице-президент какой-то частной компании.
– Приезжай, Вондрачек. Поговорим о твоих планах. Может, смогу чем помочь, – предложил Саша Коренков.
– Как это ты оказался в вице-президентах? – удивился я.
– Нас, чекистов, просто так не бросают. Мы везде нужны, – рассмеялся он.
И мы встретились. Но то уже был другой Вондрачек.
Глава 13. Порохово
– Анатолий, здравствуй, – позвонил как-то раз Володя Пискунов, – Вы не возражаете, если мы с Юркой через часик к вам подъедем?
Я не возражал, и часа через полтора нас посетили гости. Мы встретили их, как положено. Татьяна быстро организовала стол. На столе возникла бутылочка, от которой гости вдруг дружно отказались – младший из братьев, Юрий, был за рулем, а Володя так, из солидарности.
С Володей мы познакомились еще в семьдесят первом году. Тогда мы с Татьяной только-только поженились и приехали в свой первый отпуск. Почти накануне нашего отъезда нас навестила подруга жены Ольга с мужем Владимиром.
Пока жены вспоминали свое далекое детство, мы с Володей быстро нашли точки соприкосновения. Оказалось, оба служим в Казахстане, оба офицеры-ракетчики, причем, в одном звании – старший лейтенант. Правда, я тогда служил в Ленинске, на космодроме Байконур, а Володя – в Семипалатинске, в строевой части.
В следующий раз мы встретились года через три. Я уже уволился из армии и работал в конструкторском бюро, а ребята приехали в очередной отпуск. Тогда же они устроили крестины своего сына Олега, и Татьяна стала крестной, а мы все кумовьями.
Еще года через два, когда семейство Пискуновых снова оказалось в Москве, нас пригласили в подмосковное Порохово, где жили родители, братья и сестра Володи. В просторном деревенском доме нам с женой и дочерью выделили комнату. Хватило места и родителям Ольги. В том гостеприимном доме мы прожили два дня, которые запомнили навсегда.