Страница 4 из 7
Но этот день так и не наступил. Когда Пеппер было всего восемь лет, ее мать погибла под колесами машины, промчавшейся на красный свет. Пеппер переехала жить к своей бабушке, у которой была аллергия на животных. Вместе с собой Пеппер взяла и своего игрушечного бигля, которого назвала Баглз.
Отогнав печальные воспоминания, Пеппер вздохнула, провела пальцем по плюшевой шерсти Баглза и пообещала себе, что обязательно заведет собаку. Только чуть позже.
Зазвонил телефон. Пеппер подняла трубку.
– Здравствуйте! Это кондитерская. Чем я могу вам помочь?
– Пеппер, это Майк. Мне очень жаль, но я увольняюсь.
«О нет! Только не это!» – чуть не вырвалось у Пеппер, а вслух она переспросила:
– Увольняешься?
– Я просто не мог сказать «нет».
– Кому?
– Вчера, когда я уходил с работы, ко мне подошли люди из той кондитерской, что открылась по соседству. Они предложили мне более высокую зарплату. Я согласился, так как у нас с женой скоро родится ребенок и предстоят большие траты. Если бы не это, клянусь, я бы не ушел от тебя! Честно!
Пеппер нравился Майк. Он работал на нее с тех пор, как она открыла кондитерскую. Жалко было терять такого ценного сотрудника, но Пеппер понимала, что уйти его вынуждают обстоятельства.
Она пожелала ему удачи и повесила трубку. Итак, теперь ей не хватает помощника, и придется в одиночку готовить выпечку для предстоящей вечеринки.
Не теряя больше времени, Пеппер принялась за работу.
Глава 2
Сидя на заднем сиденье своего автомобиля, Саймон сквозь тонированные стекла рассматривал проплывающие мимо здания и людей, торопливо шагающих по тротуару. В голове вертелись мысли о кондитерской Пеппер, преследовавшие его уже несколько недель. Саймон пытался убедить себя, что скучает по крепкому ароматному кофе, но понимал, что за этой тоской стоит нечто большее. Образ смеющейся Пеппер то и дело вставал перед глазами. Саймон вспоминал, как раздвигались в улыбке ее чувственные губы, как сияли зеленые глаза, чей цвет напоминал ему драгоценные изумруды.
А затем эти воспоминания сменились другими, более мрачными, – о последнем разговоре с Пеппер. Куда исчезли ее дружелюбие и улыбки? Она дала Саймону отставку, оттолкнула, больше не желая иметь с ним ничего общего. Он не привык к такому. Обычно Саймон первым разрывал отношения со своими женщинами, а не наоборот.
– Остановись здесь, – велел он своему водителю, когда они подъехали к кондитерской Пеппер.
За последние несколько недель Саймону столько раз хотелось заглянуть сюда!
Выйдя из машины, он поежился от холода и поднял воротник своего черного шерстяного пальто, спасаясь от ледяного ветра. Даже лучи полуденного солнца не могли прогреть зимний воздух.
Улицы были украшены гирляндами, а на каждом фонарном столбе висел большой рождественский венок с красным бантом. В витринах магазинов были выставлены фигурки Санты и наряженные елки.
Когда Саймон подошел к кондитерской Пеппер, он невольно остановился. Да и как тут не замрешь в восхищении: все праздничные украшения витрины были целиком сделаны из сластей и казались настоящим произведением искусства. На фоне белой глазури, изображающей снег, стояла пряничная елка, а под ней – четырехэтажный пряничный домик с трубой на крыше и белыми ставнями, украшенный леденцами и розовой глазурью. Саймон сразу понял, что это дело рук Пеппер. Он сделал глубокий вздох, расправил плечи и открыл стеклянную дверь кондитерской.
Войдя внутрь, Саймон обнаружил, что в торговом зале нет ни одного человека. А ведь Пеппер рассказывала, что у нее обычно немало посетителей в течение всего дня. Еще более странным казалось то, что в три часа дня витрины полностью заполнены товаром, словно с утра не удалось ничего продать. Как это могло случиться? Ведь у Пеппер – лучшая выпечка в городе! Саймон ничего не понимал.
– Я сейчас вас обслужу, – раздался вдруг за его спиной дружелюбный голос Пеппер.
Он повернулся к ней, готовясь к натиску ее гневных слов. Пеппер нагнулась и положила что-то в стеклянную витрину, а затем выпрямилась с улыбкой на лице. Ее красивые длинные каштановые волосы были зачесаны назад и собраны в узел на затылке. Несколько прядей выбились из прически и спадали на шею. Не потому ли на самом деле Саймон приехал сегодня сюда – чтобы еще раз взглянуть на Пеппер и насладиться ее красотой? Но он не признался бы в этом даже самому себе.
Едва Пеппер узнала посетителя, ее дружелюбное выражение лица в мгновение ока изменилось, став хмурым, зеленые глаза расширились от удивления.
– Ты? Что ты здесь делаешь? – спросила она, но тут же вскинула руку, не давая Саймону заговорить. – Впрочем, не важно. Я не хочу этого знать. Просто уходи, пока никто тебя здесь не увидел!
– Пеппер, нам нужно поговорить…
Она покачала головой:
– Если кто-то заметит тебя здесь, папарацци снова вернутся. Я не могу с ними справиться. Просто уходи.
Саймон прекрасно знал, насколько назойливыми и наглыми могут быть репортеры, когда гоняются за тем, что, по их мнению, должно стать сенсацией.
– Я принял меры предосторожности. Никто не знает, что я здесь.
– Они все равно разнюхают. Эти журналисты даже копались в моем прошлом! Ты знаешь, каково это, когда вторгаются в твою личную жизнь?
– Знаю. И сочувствую тебе. Просто выслушай то, что я тебе скажу, и потом я уйду.
Пеппер уперла кулаки в бока, глядя на Саймона взглядом, способным, наверное, испепелить.
«А почему это она на меня так злится? – подумал Саймон. – Ведь это не я ее бросил, а она меня!»
И тем не менее Пеппер сердито смотрела на него. Он не сдвинулся с места ни на дюйм, не собираясь уезжать, пока не скажет то, что хотел ей сообщить.
Она посмотрела ему в глаза и уступила:
– Ладно, говори, но коротко.
– Где все твои клиенты? – Саймон чувствовал, что тут что-то не так. – А почему ты, судя по всему, ничего сегодня не продала?
– Времена изменились, – бросила Пеппер. – У меня нет времени на болтовню. Мне нужно работать.
Она прошла мимо Саймона, подошла к входной двери и повесила табличку «Закрыто». Он заметил, что при этом Пеппер окинула взглядом улицу, словно проверяя, не заметил ли кто-нибудь Саймона в ее кондитерской. Хотя, насколько он мог судить, бейсболка и темные очки служили ему надежной маскировкой.
– Мне нужно сказать тебе кое-что важное… – начал Саймон.
Пеппер покачала головой:
– Как насчет того, чтобы притвориться, будто мы опять незнакомы? Тогда жизнь для нас была намного проще.
– Слишком поздно для этого.
Ничего не ответив, Пеппер снова прошла мимо Саймона и направилась в сторону подсобных помещений. Он направился за ней, по-прежнему недоумевая, почему она так враждебна к нему.
Саймон проследовал за Пеппер в небольшой офис с пустыми белыми стенами. Здесь стоял только письменный стол, заваленный бумагами.
Взяв небольшой стеганый рюкзак и планшет, Пеппер повернулась к двери и чуть не столкнулась с Саймоном. Она взглянула на него так, словно до этого глубоко задумалась и совершенно позабыла о нем. Посмотрев на свои наручные часы, Пеппер сказала:
– Если ты пришел сюда, чтобы поговорить о прошлом, то зря. Это была глупая ошибка, и она больше не повторится.
Саймон ушам своим не верил: Пеппер и в самом деле не желала иметь с ним ничего общего! Для него это было впервые. Она определенно отличалась от всех других встречавшихся ему женщин. Именно поэтому Пеппер так заинтересовала его с самого начала. Она не была легкодоступной, не искала выгоды от знакомства с Саймоном и жила своей жизнью по своим принципам.
Пеппер прошла на кухню, положила свои вещи на стойку, вымыла руки и принялась за работу, совершенно не обращая внимания на Саймона.
– Почему ты так сердита на меня? – спросил он. – Насколько я помню, это ты меня бросила.
На ее щеках вспыхнул румянец.
– Я не бросала тебя!
Пеппер положила сахар в кастрюлю, поставила ее на газовую плиту и повернулась спиной к Саймону, чтобы отрегулировать температуру газовой конфорки.