Игра с огнём

Он прижался лбом к её лбу, и Ольга почувствовала его дыхание на своих губах.

- Я скучаю… Мне не хватает тебя, твоего голоса, твоих объятий… – Тихо сказал он. – Все эти дни без тебя были пустыми. Ты сейчас скажешь, что я тебя совсем не знаю… Да, не знаю. Ты не похожа ни на кого. Но я очень хочу узнать тебя. Защитить тебя. Согреть, и не только своим пальто, но и своим теплом. Я не использую тебя. И никогда не использовал. Просто ты… Ты единственная, кому я доверяю… И готов доверить самое дорогое, что у меня есть.

- Я согласна, – прошептала Ольга. Евгений замер, боясь, что ослышался.

- Повтори… – Попросил он дрогнувшим голосом.

- Я согласна.

И она положила голову ему на грудь, чувствуя, как его руки несмело обнимают её. Плевать на всё. На всех. На Риту, на Швальца, который явно ещё долго будет вспоминать все её грехи. Но ещё Ольга понимала одно: несмотря ни на что, она готова стать завотделением хотя бы для того, чтобы подписать это чёртово заявление Ярослава на отпуск. Он должен вернуть свою Наташку, даже если Ольга её на дух не переваривала. А потом будь что будет…

*

Рустам молча смотрел на снег, который уже успел припорошить его плечи и тёмные волосы. Его сплетенные в замок пальцы покраснели от холода, но мужчина не замечал этого. В голове крутилась услышанная то ли в какой-то песне, то ли ещё где строчка: «Теперь и крошка мой с метелью обнимается…» И сердце Рустама тоже растворилось где-то в этой метели, оставив в груди лишь ледяной холод. Рустам безумно любил Аню и маленького Ростислава. Они с Ритой никогда не говорили о третьем ребёнке. Но сейчас, когда оказалось, что он был, Рустам понял, что за эту долю секунды уже успел его полюбить. Полюбить сам факт того, что он был. Но его уже нет… Ему просто не дали шанса, как не дали этого шанса и Рустаму.

Внезапно перед Рустамом остановились ноги в медицинских тапках 46 размера.

- Будешь? – и Ярик протянул Рустаму пачку сигарет. Помедлив, Рустам кивнул и неумело, сминая другие сигареты, вытащил одну из пачки. Ярик протянул ему зажигалку, и Рустам неумело подкурил. Он не курил и не особо поощрял курящих, но сейчас чувствовал, что ему нужно что-то, чтобы растопить этот ледяной холод в груди. Возможно, сигаретный дым поможет…

- Не спеши, – посоветовал Ярик, когда Рустам затянулся слишком глубоко и закашлялся. – Ещё полпачки есть. И мы никуда не спешим.

- В смысле «не спешим»? – возле них нарисовался Красовский. Он хотел было съязвить на тему прогулов и участившихся перерывов коллег, но одного взгляда на лицо Рустама ему было достаточно, чтобы понять – не стоит.

- Что случилось? – коротко спросил Максим. Ярик лишь неопределённо мотнул головой в сторону Рустама, усаживаясь рядом с ним на ступеньку.

- Максим, мне нужен отпуск. – Сказал он, едва не выронив из замёрзших пальцев сигарету.

- Я тебе уже говорил… – Начал было Максим, но Ярослав перебил его:

- А я тебе говорю – мне нужен отпуск. У меня на 21-ое билет.

- И почему я даже не спрашиваю, куда… – Красовский слепил снежок и раздражённо швырнул в стенку. На поседевшей от мороза плитке остался белый комок, зато соседняя плитка, словно задумавшись на миг, медленно оторвалась от стены и грохнулась вниз, разлетевшись на десятки осколков.

- Не спрашивай, – согласился Ярик. – Ты решил больницу развалить?

- Сама развалится. Я был у Барончука. Он мне эту плитку снова вспомнил… – Красовский поморщился. Порой ему хотелось просто махнуть на всё рукой, швырнуть Кириллову на стол заявление по собственному и просто забыть обо всём этом, как о страшном сне. Но он не мог, и прежде всего потому, что отец надеялся на него. Верил в него. Верил, что Максим продолжит бороться, что сделает то, что не успел сделать Красовский-старший.

- Максим… Я тут статейку в фейсбуке прочитал… – Ярик глубоко затянулся и поморщился – опять сигареты с браком… – Про ваши с отцом… как бы это сказать… – Он замялся, сминая пальцами фильтр сигареты.

- Разборки. Так и говори. – Устало сказал Максим. – Я тоже видел. Мне её переслали сегодня уже раз двадцать.

- Ты меня пойми… Я ни одному слову не поверил! – поспешно произнёс Ярослав, заметив враз помрачневшее лицо Красовского. – Но с чего такая информация?

- От Барончука. – Максим пнул упавшую с крыши сосульку. – Он пытается выставить меня мстительным сыном.Решил, что это будет решающим доказательством моей причастности к смерти отца. Мол, я не смог смириться с тем, что отец не даёт мне продвигаться в карьере, и решил его убрать.

- Барончука бы этого кто убрал… – Пробормотал Ярослав, швыряя окурок в грязное ведро, стоящее возле ступенек. – И чего он не может успокоиться?

- Тебе объяснить, чего? – Максим поднял голову, всматриваясь в серое небо. – Да потому что его от кормушки оторвали! Помнишь ту историю с наркотой и Негодой? Думаешь, это Негода всё сам провернул? Неееет… У него была хорошая крыша. Пап!!! – внезапно заорал он. – Папа! А какого чёрта ты мне всё это раньше не рассказал, а?! Почему я сейчас должен всё это разгребать?!

Схватив ещё одну ледышку, Максим со злостью метнул её вверх, словно пытаясь разбить это серое молчаливое небо. Затем он с размаху сел на ступеньку, и полы его халата взметнулись вверх злыми крыльями. Ярослав достал ещё одну сигарету.

- Почему он мне ничего не сказал? Почему я сейчас должен разгадывать какие-то загадки, какие-то ребусы… Документы он оставил… – Горько усмехнулся Максим. – А мне с ними что делать?

Он потёр голову уже привычным жестом. Ярослав покосился на него, потом на Рустама, и вздохнул.

- Не вздыхай. И без тебя тошно, – Максим поморщился и проглотил какую-то таблетку из блистера, который сунул назад в карман, прежде чем Ярослав успел рассмотреть название.

- Снегом закуси, раз уж не запиваешь. – Посоветовал анестезиолог, мысленно взывая к Саксонову, чтобы вразумил нерадивого Красовского, ибо тот, судя по всему, опять взялся жрать всё что ни попадя, лишь бы обезболивающее.

- Спасибо, обойдусь. – Красовский отмахнулся. – И отпуск не дам.

- Почему? – спокойно спросил Ярослав. Лишь его пальцы, судорожно сжавшие полупустую сигаретную пачку, слегка дрожали, выдавая его волнение.

- Почему? – переспросил Максим. – Да потому что незачем тебе никуда ехать. Билет ты можешь сдать. Хоть сейчас.

- Максим… – Ярослав встал было, но Красовский лишь устало махнул рукой.

- Думаешь, ты знаешь её? – тихо спросил он, не замечая, что снежок, который он снова сжал в руке, растаял и капает на белый халат, пачкая его грязными потёками. – Думаешь, что ты её переубедишь? Что ты, весь такой благородный, приедешь, и она сразу тебе на шею кинется? Что она оценит твой поступок? Тогда ты ни черта о ней не знаешь.

Максим отшвырнул полурастаявший комок снега и брезгливо отряхнул руку от холодных капель.

- Можешь ехать. Куда хочешь. За кем хочешь. Но не говори, что я тебя не предупреждал. – Максим развернулся было, чтобы уйти, но внезапно остановился и озадаченно уставился на Рустама. Потом он перевёл вопросительный взгляд на Ярослава, но тот лишь плечами пожал. Красовский сцепил зубы и резко выдохнул. Опять какие-то тайны мадридского двора. Точнее, агаларовского двора…

- Агаларов, ты чего? – не слишком мягко поинтересовался он.

- Ничего. – Рустам резко поднялся и швырнул в окурок в ведро. Он повернулся было и уже дотронулся до ручки двери чёрного входа, как вдруг оглянулся и посмотрел на Ярослава. И от этого взгляда у анестезиолога по спине побежали ледяные мурашки.

- Спасибо тебе. – Тихо сказал Рустам. – Ты хотел уберечь моего ребёнка и уберёг… А я не смог…

С этими словами он резко развернулся и зашёл в здание, захлопнув за собой дверь с такой силой, что со стены сорвалась ещё одна плитка и разбилась под ногами Ярослава и Максима. Но никто этого не заметил.

- О чём это он? – непонимающе спросил Максим.

- Не знаю… – Ярослав слегка пожал плечами, но в его взгляде явно читалось напряжение. Он слишком хорошо помнил тот день…