Засыпь меня пыльцой

— Появились новые детали в следствии, и мы хотели бы уточнить кое-что для верности, — ослепительно улыбается Джун, светя своими ямочками и всем своим видом выражая очарование и умеренный интерес.

— Хм, ладно, — неохотно соглашается женщина, стреляя взглядом во всё так же улыбающегося вампира. — Проходите в дом, к чему зевак привечать?

— Смотрю, ты произвёл на неё впечатление, — шепчет Джин, заходя в дом.

— Не волнуйся, моё сердце всецело принадлежит тебе, — отвечает Джун и усмехается, слыша лёгкое фырканье со стороны.

— … Она была отвратительной, просто отвратительной!

Когда Намджины доползают-таки до гостиной, их ожидает весьма интересный разговор с матерью погибшей девушки.

— … Брехливая, ветреная потаскуха! — выплёвывает ругательства одно за другим женщина, которую, как оказалось, зовут Наён. — Только и знала, что тратить наши деньги и сидеть у нас на шее, да по вечерам на гулянки таскаться. Хотите знать моё мнение? Проверьте её любовничков, авось кто и кокнул по пьяни.

У Тэхёна чуть уши в трубочку не завернулись, пока он слушал, насколько отвратительные вещи может говорить мать про собственного (погибшего!) ребёнка, Чонгук успел трижды поменять цвет лица, а бровь Сокджина с каждым словом взлетала всё выше, грозясь уползти на волосы и первой слетать на Луну. Да и остальные, в общем-то, тоже не выглядели особо довольными, прилежно ожидая условного сигнала от Намджуна, который покажет, что им можно уходить.

Пока Наён распинается о том, какая неблагодарная и ужасная была у неё дочь, Хосок тихонько отделяется от общей кучки из своих друзей и Тэхёна с Чонгуком, тихонько перебираясь из гостиной в соседнюю комнату. Подключая нюх и зрение, Чон пытается как можно быстрее обнаружить спальню погибшей, в которой, сдаётся ему, есть кое-что поинтереснее грязи и беспочвенных обвинений.

Буквально проползая через коридор, стараясь при этом избегать обличающе поскрипывающих досок в полу, Хосок оказывается в маленькой комнатке с ободранными обоями и дыркой в полу. То, что это — обитель жертвы, он понимает сразу: дух смерти прочно установился в этом месте, а пыль на вещах свидетельствует о нежелании оставшихся жильцов совать сюда свои носы. Свои длинные, грязные носы…

Пройдя к кровати, он обнаруживает старое постельное бельё, разваливающийся каркас и… потрёпанную книжку, спрятанную под подушку.

«Видимо, им было настолько плевать, что та девушка даже не пыталась прятать свой дневник», — думает Хосок, листая потрёпанные страницы, хранящие в себе страхи и беспокойства погибшей.

5ДДП

Чувствую себя плохо. На подработке в баре снова приставал начальник. Надеюсь, этот козёл станет импотентом.

4ДДП

Дома снова скандал. Отец напился и полез с кулаками, чёртов мужлан. Хочу заработать денег и убраться отсюда навсегда.

3ДДП

Скучный день. Сокурсник рассказывал дурацкую историю о ведьме Цзыюй, пока я клевала носом. Самое интересное событие за несколько часов, мать вашу.

2ДДП

Полнолуние близко. От скуки спросила мать про Цзыюй, вроде бы, эта карга её застала. В ответ получила лишь оры и просьбы не лезть, куда не просят. Впрочем, ничего нового.

Чон устало потирает переносицу и откладывает дневник. Далее записей нет — только пустые страницы, грустно шелестящие при перелистывании. Кан Давон, как гласила надпись на обороте, убили примерно через день после последней записи, и Хосоку хотелось поскорее убраться из места, где буквально всё кричало об этом.

Осторожно прикрывая за собой дверь, оборотень мышкой прошмыгивает в гостиную, где остальные уже потихоньку освобождают свои места в надежде поскорее уйти.

— У меня есть кое-что интересное, — шепчет он на ухо Намджуну, который одобрительно кивает и жестом подзывает остальных к выходу.

— Спасибо за… гхм, полезную информацию, мы свяжемся с вами, если потребуется.

— Да на здоровье, — махает рукой Даён, захлопывая дверь прямо перед носом только что вышедших гостей.

— Да, над манерами кому-то явно стоит поработать, — скептично подмечает Сокджин, беря Кима за руку и выдвигаясь в сторону их общежития.

— Нам всё ещё нужно поговорить, — тем временем решительно заявляет Хосок, хватая Тэхёна за локоть и оттаскивая в сторону, подальше от основной кучки из их компании.

— Мне казалось, что мы уже всё обсудили, — высокомерно отзывается Тэ, дёргая бровью.

— Слушай, давай только без всего вот этого вот? Сердечно извиняюсь, что подпортил тебе и твоему охотничку жизнь, но просто послушай то, что я хочу сказать, и попытайся понять. Ты — тот, кого я любил на протяжении многого времени, тот, кто стал моими первыми серьёзными отношениями, моей поддержкой и опорой. У нас всё было просто прекрасно с любовью и взаимопониманием, однако стоило этому мальчишке появиться на горизонте — и всё, счастье развеялось, как утреннее видение. Какой реакции ты ждал от меня в таком случае, прости? Неужели ты правда думал, что я буду прыгать от счастья от новости, что у тебя появилась новая любовь?

— Чонгук — не моя…

— Да брось! Разве что слепой не заметит искр, летящих от вас. Не думай, что я пытаюсь тебя обвинить или что-то в этом духе, но нам ещё как-то жить вместе, общаться с одними и теми же людьми в одном и том же универе, расследовать одни и те же дела… Не считаешь ли ты, что в таком случае строить из себя обиженных и отсиживаться по углам — попросту глупо? Мы ведь всё ещё можем быть хорошими друзьями, а вы с мистером кроличье лицо — жить долго и счастливо, что думаешь?

— … Спасибо, — Ким коротко всхлипывает и порывисто обнимает враз расслабившегося Хосока.

— И что, даже не будешь заверять меня в том, что никакого долго и счастливо у вас не будет? — хмыкает Чон, трепля Тэ по макушке.

— Конечно буду, просто готовлю обличительную речь, — смеётся Ким в ответ, прислоняясь к плечу старшего.

Что ни говори, но ему не хватало Хосока, если не как парня, то как друга точно, и сейчас он безмерно счастлив тому, что может вернуть его лояльность.

— Кхм.

Парни неохотно отлипают друг от друга, видя перед собой нахмурившегося Чонгука.

— Там, это, идти… надо.

— Расслабься, охотничек, он весь твой, — хмыкает Хосок, слегка подталкивая Тэхёна в сторону Чонгука.

Обалдевший Чон рефлекторно «ловит» Кима в свои объятия, а тот не шибко-то и сопротивляется, прикидываясь эстафетной палкой, которая спокойненько кочует из рук в руки и горя не знает.

— Эй, ну вы там идёте или где? — орёт Юнги, злобно посматривающий в их сторону.

— Да дай ты им наобниматься, что как неродной? — влезает отчего-то довольный Хосок. — Своей личной жизни нет, так хоть другим её не порть.

— Да с чего ты вообще… — пыхтит Мин, но его прерывает Чимин, миролюбиво положивший свою крохотную ладошку ему на плечо.

— Давайте просто пойдём домой, — предлагает дух, и, на удивление, среди парней не находится желающего с ним поспорить.

Пак всегда был таким: главный миротворец группы, глядя в невинные глаза которого очень сложно противиться мягкому голосу, дополняющему образ ангела, снизошедшего до простых смертных с небес. Никто никогда не видел его по-настоящему злым, кроме разве что… А, впрочем, это не так уж и важно для повествования, и посему может опуститься при пересказывании этой чудной истории правнукам.

И вот они снова идут искать ответы на вопросы, которые не очень-то и хотят знать…

***

— Ведьма Цзыюй, ведьма Цзыюй…

Намджун сосредоточенно перебирает вот уже которую по счёту стопку книг в поисках нужного имени. Тщетно — эта самая Цзыюй будто сквозь землю провалилась, оставив после себя лишь сомнительной достоверности сплетни и многозначительные взгляды.

Чем глубже они закапываются в эту историю, тем больше тайн и чужих скелетов встречается им на пути. Некоторые полезны делу, другие — нет, но всех их объединяет одно — явное нежелание быть раскрытыми.

— Постойте-ка… — Чонгук кивает на потрёпанную книжку «Сказания и легенды. Том III», из старой обложки которой торчат изрядно подранные временем и людьми страницы.