Страница 128 из 150
— Старейшина…
— Да, Юки, — произнес глава клана Цубаки. — Старейшина. Глава клана, растоптанного твоим супругом. С твоей, между прочим, помощью. Что скажешь? Нет у тебя желания помочь нам исправить твои ошибки?
— Пошел… нахуй…
— Она начинает мне нравиться, — усмехнулся Мадара, но тут же посерьезнел. — Твоя часть сделки, старик.
— Ты не знаешь? — судя по тону, Цубаки наклонил голову. — Коноха в огне. Хокаге эвакуировал людей и схватился с Казекаге и твоим братом. А мои люди помогли людям Казекаге в их… хитрой миссии.
— Если Хокаге знает об участии Песка…
— Не знает, — оборвал Учиху Старейшина. — Вернее, он знает лишь о нападении на него и город. На вопрос: «Кто забрал ребенка?» он ответит: «Цубаки». Ты же этого хотел… ученик?
— Больше тебе нечему меня учить, — отмахнулся Мадара, подходя к Мито. — Уходи, если не хочешь, чтобы он вас догнал.
— О, он догонит. И это-то самое прекрасное.
Мито рванулась, и путы гравитации слетели с нее, равно как и часть кожи на руках. Но это было не важно. Запрокинув голову, она закричала во всю силу своих легких:
— СЕНСОМА-А-А-А!
***
Снова взрыв, и снова Мизукаге ускользает от него. Сенсома перепробовал все методы его убийства и был вынужден признать Генгецу одним из самых живучих своих противников. И уж точно самым болтливым.
— Попытка номер хрен знает сколько — все еще неудача! Слушай, мы тут до завтра торчать будем? А перерыв на восстановление чакры?
Это было бы тупо, если бы не было так умно. Но Сенсома ухватился за это. За эту фразу. Прислушался к своим ощущениям себя, окружающего мира и противника напротив.
У Хозуки не восстанавливалась чакра.
Конечно, как и любой другой Каге, Генгецу обладал крайне внушительными запасами чакры. Даже огромными. Пускай по сравнению с нынешним резервом Сенсомы это было не так уж и много. Тем не менее, любой шиноби постоянно восстанавливает свою чакру пассивно. Даже в бою. Еда, питье и сон увеличивают скорость восстановления, но даже в самом ожесточенном поединке шиноби все равно восстанавливают какие-то крохи своей силы.
За исключением одного момента. Чакра не будет восстанавливаться, если будет постоянно тратиться больше, чем шиноби ее восстанавливает. И сейчас Генгецу не восстанавливал совершенно ни сколько чакры — все уходило на поддержание его техники масла. Сенсома еще в начале боя понял, что время, которое выиграли Мизукаге Мечники, нужно было Хозуки чтобы сформировать свою неуязвимость. И теперь он мог держаться в битве с сильнейшим шиноби в мире.
Но ограниченное количество времени. Пускай чакры у Генгецу много, при таком темпе она закончится примерно часов за девять. Этого времени Мизукаге хватило бы на то, чтобы серьезно потрепать Сенсому и принять решение все же отступить. Но теперь у него не будет этого времени.
Сенсома распечатал маленький блокнот и, вырвав листок, начертил на нем несложное фуин взрыва. Шагнул к врагу.
— Эй, ты же понимаешь, что эта бумажка меня не напугает? — усмехнулся Генгецу, бесстрашно шагнув навстречу и замахиваясь сразу Обезглавливателем и Парным Мечом.
Сенсома отбил атаку Обезглавливателя и плечом оттолкнул Парный Меч. С силой ударил в тело Хозуки, оставляя листочек внутри!
Фуин загорелось, но тут же погасло. Загорелось — погасло. Загорелось.
— Могу так весь день, — усмехнулся Хозуки, демонстративно гася взрыв внутри себя. — Ты серьезно? Разгадал мою технику. Да, мне приходится заново активировать ее прямо перед взрывом.
— Взрыв и есть — техника, — сказал Сенсома. — Я понял это с самого начала — я чувствую твою чакру почти так же хорошо, как ее чувствуешь ты. Ты взрываешься, не причиняя себе вреда, а после восстанавливаешься. Но если ты подаешь чакру в уже использованную технику, масло остается формировать твое тело. Поэтому ты так легко машешь мечами — масло в твоем теле усиляет тебя физически.
— Очаровательный побочный эффект большого взрыва, — понимающе усмехнулся Генгецу, вынув из себя бумажку. — Но вот знаешь ты суть техники — что с того? Хочешь пихать в меня бумажки — дело хозяйское, я буду доставать их из себя перед самым взрывом.
— Нет, я не думал тебя взрывать, — Сенсома качнул головой и сосредоточился. — Однажды Узукаге показал мне интересный способ начертания фуиндзюцу… Сейчас ты тоже его увидишь.
Генгецу выгнул бровь, но тут же нахмурился. Прямо внутри него… начертилось фуин.
— Внутри обычного шиноби фуин не используешь — чакра отторгает, но вот в твоем случае твое тело — больше техника, чем реальное тело, и чакра внутри него лишь поддерживает целостность техники, а не тела. Забавно, правда? Как сила твоего приема стала твоей слабостью.
— Я все еще могу ходить, Математик, — Мизукаге перетек с одного места на другое, а фуин осталось висеть в воздухе хлопнуло, несильно взорвавшись. — Даже если ты будешь подгадывать установку новых фуин прямо перед взрывом, я смогу отложить или ускорить его. Ты никогда не угадаешь, когда я взорвусь.
— Я же тебе сказал — я и не думал тебя взрывать…
Внезапно Генгецу почувствовал, как внутри всего его тела всплывают фуиндзюцу. Большие, малые, мощные, слабые — Математик Боя чертил от души, не особо заботясь тем, что он выводит внутри противника. И все они работали с самым малым таймером, заставляя Генгецу их деактивировать одно за другим.
И он не мог перестать их гасить — тогда у него не будет времени обновить технику взрыва — он просто взорвется, когда масло достигнет своего предела! Он быстро отпрыгнул, но Сенсома не отставал и все так же продолжал чертить фуин внутри его тела.
Тогда-то Хозуки и понял, что проиграл.
— Мхм… ты куришь? — спросил он Математика, доставая пачку сигарет.
Сенсома покачал головой, догадавшись, что для себя решил Мизукаге.
— Блин… — Генгецу затянулся. — Я сдох.
— Пока еще нет.
— Уже уже да! Хм, два раза повторять «уже» — не прикольно. Запомни это и передай потомкам, ладно?
— Ты все еще можешь уйти, Генгецу. Я… отпущу тебя.
— Это было бы лучшим исходом, — он вздохнул, затянулся и неожиданно добавил. — Для вас, конечно же.
Сенсома непонимающе нахмурился.
— Страна Воды, — Мизукаге выпустил струю дыма, смотря на хмурое дождливое небо. — Ну, знаешь, мы всегда были теми еще засранцами. Мечники, Джинчурики… спроси у своей черепашки, как с ней обращались. Я не поддерживал этого. Хотел, чтобы мы были народом… ну, не таким мрачным, какие мы есть. И даже Орои хотел — он был верен нашим с ним идеям до конца. Поверь мне, Математик, никто не хочет для любимой страны того, что происходит у нас. У нас даже жестче чем в Песке, представляешь?
Он сел прямо на землю, доставая вторую сигарету. Мрачно глянул на Сенсому.
— Вот я и старался. Потел как мог — даже Рикудо обворовать решился. Все, чтобы Вода стала чище, понимаешь каламбур, а? И наша победа тут… Захватив Узушио и некоторых Узумаки, мы бы смогли получить новый виток развития. Новые знания, новые земли, новая… кровь, в конце-то концов. Для того я ту девчонку к рукам и прибрал, если честно. Но ты же уже догадался, ха? Если есть кто-то, типа меня и Орои, есть и те, кто против нас. Многие на верхушке Тумана хотят продолжения… нет — ужесточения наших обычаев и устоев. Мол, мы недостаточно жестоки. Охренеть, да? И если я сейчас вернусь в Страну с разбитой армией, меня сместят. Тут два варианта, Математик. Либо меня прикончат, либо я сам раздеру Воду на две части, устроив гражданскую войну. Если не раздеру сам — после моей смерти это может сделать кто угодно другой.
— И скорее всего это будут даже не люди Воды, — мрачно кивнул Сенсома.
— Дело говоришь — даже твой друг Хокаге может послать своих людей, — Генгецу невесело хмыкнул. — Если бы я победил… если бы. Тогда мне бы и удалось удержать Страну целой. Но если я проиграю и выживу — гражданская война неминуема. А сейчас… Я умру, армия понесет потери. Войну мы проиграем с шиком. Но люди и правительство будут слишком уж заняты восстановлением утраченного — им будет тупо не до новой войны. Ну, я надеюсь. А там… и снова — я надеюсь, появится Третий Мизукаге, который не допустит разрыва Страны. И нет-нет-нет, по глазам вижу этот тупой вопрос — убегать и скрываться я не буду! Во первых — я не хочу смотреть за болью своего народа, а во вторых… Эй, Математик, ты меня совсем не уважаешь, а?! Какой нормальный Каге будет убегать от своей Страны в час нужды?!