Страница 169 из 175
Против же выступает Саламанка, — сместился я к другому полюсу силы. — Там много людей, связанных с королевской династией. С ними некоторые территории Востока, и, частично, Север. На Севере жрать нечего, урожайность хреновая, им не нужен распад королевства на мелкие владения, иначе с голоду сдохнут. Ничего личного, никакой особой любви к Карлосу. Силы это, конечно, немалые, но Восток и Север беднее Юга и Запада. И несмотря на кажущийся паритет, если присмотреться, видно, что дела короля плохи.
Вопрос вам, сеньор де Рекс, как министру. Кто виноват, что король довёл страну до такого состояния? Я не уточняю, какой король, я говорю просто, «король». Это, кстати, и ответ на заданный вопрос.
Де Рекс лишь кивнул. Всё верно — а что тут скажешь?
— Тогда второй вопрос. Почему король должен решать свои проблемы за счёт меня? Почему я на своём горбу должен вывозить его в рай, давая призрачный шанс в борьбе с «герцогами»? Мне что, больше всех надо?
— Ты — его вассал! — пафосно воскликнул сеньор граф. Причём негодовал он искренне. — Твой отец давал вассальную клятву!
— Да ладно! Именно поэтому королевский посланник приказал грохнуть меня в Аквилее? Что я — его вассал? — заливисто рассмеялся я. Припечатал. Сеньор хапнул ртом воздух, но «слился».
— Все делают ошибки, — мягко сформулировал он. — Карлос слишком юн и горяч, и предпочитает простые решения. Они кажутся быстрее и проще, чем сложные. Но это не так.
— Я соглашусь. Нет-нет, сеньор де Рекс, — воздел я руки, — я и правда с вами соглашусь! И правда, любой из нас не бог, любой может ошибиться.
Но тогда третий вопрос. Какого икса мне под это подписываться? Он имеет право на ошибку. А я — имею право на самоуважение! Даже если моё самоуважение — ошибка, мы выяснили, что я имею на него право, так как тоже не бог. Парируйте!
— Тебе отдают в жёны наследницу престола, щенок! — не выдержал и вспылил собеседник. Вскочил, топнул ногой. — Пока у него не появятся своих детей, она — наследница! Ты опьянён чувством мести и не понимаешь, что это — знак, символ! Что Карлос раскаивается! И хотел бы загладить! Примириться! Он пообещал её другому, но нарушает все мыслимые договорённости, распускает военный союз, и всё для чего? Чтобы помириться с тобой!
— Чтобы я за свой счёт решил его вопрос противостояния с Соланой и «герцогами»! — жёстко ответил я, сверкая глазами. Не на того напал, ищите мальчиков среди местных виконтиков и им имейте мозги сколько хотите, сеньоры кукловоды.
— Не переоценивай себя. — Граф начал успокаиваться и снова присел. — Да, у тебя на фронтирах много наёмников. Но за них платишь ты не из своего кармана, деньги на них собирает королевство. А ещё у тебя отныне появились могущественные враги, которых не было вчера. Или думаешь, картагенцы оставят мысль о мести? Только не теперь, когда ты спалил к чертям огромный богатый город! И король готов взять удар и защитить тебя, договориться с ними, чтобы они успокоились.
— Но наёмники, за которых плачу не я, могут пойти за «не мной» не на стороне короля, а, скажем, могут поиграть на стороне грандезийцев, — парировал я, разрезая по живому. — В Севилье много денег, уж не меньше, чем у Карлоса.
Сеньор не пытался сдерживаться и скрипел зубами. Впрочем, его позиция читалась с любой стороны, как ни плюнь. Мы мило пообщались с бабушкой Изабеллой, и та после нашего общения сорвалась в Альмерию. Я же после оного общения минимум на год выбил из раскладов Картагену, военную силу номер два по эту сторону Рио-Бланко. Кто знает, может «женсовет» был готов поддержать грандезийцев. А если нет, и у них были договорённости с королём? Какой-никакой транзит у них есть, есть огромный рынок королевства для своих гильдий, им не с руки его терять, дерибаня королевство на маленькие территории, где каждый сам себе рекс. И тут я выбиваю потенциального союзника его величества после общения с бабушкой…
Да уж, тут кто угодно занервничает.
А что собираюсь жениться на Катарине Сертории я неоднократно на всю страну продекларировал. Тут мир маленький, все друг друга знают, пёрнешь в Севилье — нос зажмут в Саламанке. Ляпнешь не подумав в Бетисе, а после в Кордобе — и вся страна уже готовится и пересматривает матримониальные планы.
…А это что ж получается, Феррейрос они мне «слили»? Даже бодаться за него не будут? И в качестве соломонова решения, присоединяют его, уже и так «мой» город, к приданному принцессы, дабы юридически не создавать прецедентов и это моё приобретение фактическое приобретение красиво оформить, как законную передачу, а не захват?
Понял, дедуля, усёк. Спасибо за информацию. Значит, не буду с купцами церемониться, досуха выжму. Сами подставились, много на себя взяли — вот и получат по полной.
Мысленно приговорив Феррейрос, я улыбнулся сеньору, продолжив монолог:
— У вас не то положение, чтобы «облаготельствовать» меня, сеньор граф. Да, у меня ситуация сложная, у меня орки под боком, и они в течение ближайших дней тридцати пойдут в набег. Но в отличие от вас, у меня есть просвет. Я РЕШУ свои проблемы! — подался я вперёд, сделав большие глаза. — Как, с помощью чего, какой ценой — не важно. Решу. Отобьюсь. После чего сделаю Пуэбло одной мощной неприступной крепостью. И без денег его величества, которые деньги НЕ его величества! — посмотрел на него с вызовом, но дедуля политик от бога, много лет в клоаке вертится, его такими прострелами не проймешь. — Всё, что мне надо — это два года мира. И всё, меня вам не взять. Ни королю, ни «герцогам». А вот у его величества ситуация совсем не такая радужная!
— Ты крайне оптимистичен, — заметил собеседник, но я не стал ввязываться в пустую дискуссию.
— Далее по раскладам. С Севером я уже навёл мосты и буду и дальше развивать отношения. БЕЗ короля Карлоса! — отрезал я. — Я куплю у них Катарину.