Страница 2 из 2
- Пересох. Мы там если только илу накачаем, - с досадой проговорил Пашка, заводя мотор.
- Тогда к карьеру?
- Обмелевши он, шланга не хватит, - задумчиво протянул Павел, видно прикидывая куда ещё податься.
- Давай к заводи, на речку, там хоть что-то ещё осталось, - предложил Тимофей, махнув рукой в нужную сторону.
На реке из камней была сделана запруда- Тимоха помнил ещё с детства эту заводь, нырять там было здорово, глубоко-глубоко! Сейчас-то, в сухое лето, поди тоже обмелела, но, может, не вся...
Воды поубавилось - будь здоров. По берегам и на камнях валялись высохшие речные водоросли, осколки раскрошившихся от сухости ракушек.
Тимофей с Пашкой быстро размотали шланг, чтобы накачать воды. Минут через десять цистерна наполнилась. А в запруде осталась небольшенькая лужица да тонкие струйки помутневшей водицы.
Машина подъехала, когда пламя уже начало поедать камышовые заросли.
Тимофей схватил шланг и подтащил его прямо к горящему месиву. Дым резал глаза, в лицо дышал огонь. Тимоха пытался дышать сквозь большой носовой платок, наспех повязанный на нижнюю половину лица.
- Давай! - крикнул он сквозь копоть, задыхаясь.
Мутная речная вода хлынула из шланга на объятые огнем кусты и траву. Обожжённые сучья и стебли зашипели, задымились еще сильнее, пламя заметалось, вздыбилось, завыло, как уязвлённый зверь, не желая сдаваться, будто грозилось напасть с новой силой на тушивших его людей.
Пожар они тогда не погасили, но всё-таки задержали, не дали ему пойти на деревню. А там уже и пожарные прибыли.
- Спасибо, сынки, - благодарила потом их всё та же старушка и пыталась сунуть хоть кому-то бутылочку какой-то наливки.
Тимофей отказался. Может, Пашка взял. Этого уже Тимофей не помнил. Помнил только еще, как сидел в машине возле своего дома, вытирал пот с почерневшего от копоти лба, посматривая на себя в автомобильное зеркало заднего вида, и приглаживал свои тёмные с белыми вкраплениями пепла волосы да по-тихому поругивался: "Ёлки зелёные!". Не хотел он, чтоб Маруся испугалась.
А лесу в тот сухой год погорело порядочно. И в этом конкретном случае явно из-за брошенного кем-то непогашенного окурка...
Да, и от такой работы отговаривала его Маруся. Не согласился тогда с ней Тимоха, сказал: "не брошу!". Как отрезал. Да если бы и ушёл, всё равно тосковал бы по своему лесу... Эх, все-таки глупый бабий пол, мужик при своем любимом деле - это все равно что соловей при песне. Такая ширь у него в душе, такая ж сила!
Тимофей вздохнул. Маруся... А уезжала она в город без него. Жили они уже порознь, у общих знакомых не виделись, в поселке мало встречались. Один раз, Тимофей помнил, нечаянно столкнулись в магазине. От внезапного удара у Маруси из рук выскользнула корзина, и все апельсины яркими брызгами разлетелись по полу.
- Как живешь, Тимоша? - своим крепким певучим голосом произнесла Маруся.
- Да все хорошо, - как-то не находя нужных слов и задыхаясь, прошептал Тимофей, помогая собирать выпавшие апельсины.
А сам глядел на неё, какая она красивая: румяная, чернобровая, большеглазая...
- Ну, ладушки, ладушки, - Маруся подхватила последний апельсин и положила его в корзинку.
Дальше разговор не пошел, и Маруся рассеянно улыбнулась и скользнула от Тимофея прочь.
А сегодня позвонила. Сама. И навестить решила. Тимоха с сомнением поджал губы. Хм-м... Придет, наверно, такая вся городская, разодетая, манерная... Тимофей почесал подбородок, взглянул с подозрением на холодильник. Потом встал, шагнул к нему и открыл дверцу. Ну, так и есть... Вернее, нету. Ничего в холодильнике нету. Можно, конечно, сальца пожарить да картошечки. Но это ж для себя. А тут гостья! Городская! Тимофей, что-то воображая покачал головой и захлопнул холодильник.
Потом щелкнул пальцами. Та-ак, сейчас печка дотопится, надо сходить в магазин. Прикинув, что он там купит, Тимофей даже повеселел от своих планов. Но тут его осенила другая мысль - словно холодом со двора обдала. А ёлки у него, Тимохи, нет! Какой же Новый год без ёлочки! Ах, дурак-то, дурак он, всем ёлки раздал, всех знакомых -перезнакомых снабдил ёлочками, а себе ни одной, даже малюсенькой, не оставил!
Еле дождался Тимоха, когда печка истопится да все угольки перетлеют. Вылетел он из дома в куртке нараспашку и второпях накидывая на голову шапку. Машинка завелась сходу. Тут ехать недолго, за посёлок километров пять. А там делянки, можно где-то и срубить небольшую ёлочку. Тимофей уверенно вел свой автомобиль. План был намечен, и Тимоха думал управиться за час. А там и в магазин сбегать успеет.
Да-а, не готов ты, Тимофей Иванович, к Новому году! Совсем не готов! Тимоха задумчиво смотрел на дорогу. А зачем ему-то готовиться? Ради кого? Детей у него нет. Матушка полгода назад померла. Э-эх... Добрая, светлая была женщина. Всё учила его, бездаря, все боялась, что один останется... Бывало, как начнёт ему попрекать:
- Вон, какая Маруся, девка видная, хорошая, хозяюшка...А ты куда, Тимош, смотришь? Бери да жёнись!
Тимофей только отделывался от неё общими словами пустячными. Дескать, ещё не вечер, погодим чуток, куда торопится-то?
- Ай, не вдержишь, девку, Тимош! Ай не вдержишь! Вот помяни моё слово, - качала головой старушка. - Будешь бобылём сидеть, - сердилась она. Очень не хотелось ей своего сына одного оставлять. А сын был пока занят другим.
- Работы не початый край, мать, а ты заладила! Женись! Да и на свадьбу денег подсобрать надо.
- Не дождусь я внучат, не погляжу я на них, - причитала в ответ матушка, вытирая платочком увлажнившиеся глаза.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.