Страница 30 из 30
- Уж лучше я сам.
Он не знал, какие цветы дарят девушкам и какие принято нести в больницу. Продавец суетился вокруг другого покупателя, который намеревался купить букет из двадцати пяти роз и никак не мог определиться с цветом. Лишь бы не красные, думал Сидни, скользя взглядом по полкам, заставленным вазами, урнами и горшками, ведь красный символизирует кровь и – самая избитая поэтическая рифма всех времен – любовь. И первое, и второе могло пробудить дурные воспоминания. К тому же лидер опасался, что его поймут превратно. Этот визит, как и все предыдущие, был просто данью вежливости.
Сидни ощущал легкое головокружение. Он чувствительно реагировал на запахи, а тут смешалось слишком много ароматов. Сильно пахнущие цветы дарить нельзя, поэтому лидер прошел в самый конец лавки. Когда цветочница подбежала к нему, рассыпаясь в извинениях, он уже сделал свой выбор.
Минут двадцать спустя Сидни вошел в знакомую палату. Девушка сидела на постели, спиной к двери, бинты с нее сняли. На прикроватной тумбочке лежала зубная щетка, расческа и ручное зеркальце. Значит, ей разрешили на себя посмотреть. Девушка обернулась к Сидни, и он не вскрикнул, не отшатнулся, впервые увидев ее без повязок. Больше всего лидер боялся застать ее в слезах, но она выглядела предельно спокойной и даже попробовала улыбнуться. Видимо, ее все еще пичкали лекарствами. Он не хотел бы оказаться здесь, когда их действие ослабнет.
- Привет, - сказала она.
- Привет.
Сидни так и стоял с этими цветами, чувствуя себя совершенно по-дурацки, и девушка спросила:
- Это мне?
Он взглянул на букетик камелий в своей руке. Они совсем не пахли – или же пахли так тонко, что этот аромат не улавливало людское обоняние. А если ей захочется понюхать? Что тогда?
- А. Да. Конечно.
Сидни приблизился и вручил ей цветы. Без лишней торжественности, чуть ли не под нос сунул, но девушка приняла их с благодарностью. Затем она потянулась к кнопке вызова:
- Попрошу принести вазу.
- Не надо –
Он не успел ее предупредить: она нажала на кнопку. Сидни попятился от больничной койки к зарешеченному окну. Не прошло и пяти секунд, как в палату зашла медсестра. Лидер видел ее раньше, лишь имени не запомнил. Кажется, и она его узнала, ибо сердито нахмурила лоб.
- Все в порядке? - осведомилась она у девушки.
- Да, но я хотела бы…
Не дав ей договорить, медсестра обернулась к Сидни.
- А вас, молодой человек, - и она решительно взяла его под руку, - я попрошу на два слова. - Медсестра отвела его в сторонку и зашипела: - Что вы здесь делаете?
Он уставился на ее бейджик, потом вскинул глаза на нее саму. В ее лице он различил черты Трис. Ее мать. Вот же угораздило вляпаться. Лидер пробормотал:
- Я принес цветы.
- Это я вижу. - Они с Трис даже разговаривали похоже. - Вы не можете навещать кого вздумается. Для этого требуется разрешение главврача. Пациентка психически нездорова, она находится под особым наблюдением. Если вы сейчас же не уйдете, я позову охрану.
- Да я всего лишь –
- Вашего друга здесь давно нет.
Она и не заметила, как повысила голос.
- Но он и мне друг тоже, - вмешалась девушка. - Можно ему ненадолго остаться?
Медсестра заколебалась. Сидни казался ненадежным парнем: из тех, что ради забавы крутят любовь, вроде того подонка, который разбил сердце ее дочери. Она и не представляла, насколько близка к правде. Пайпер собиралась отказать, но вовремя заметила, как блестят глаза у пациентки в его присутствии, как просветлело ее лицо, как приоткрылись в ожидании губы. Бедной девочке предстояло несколько пластических операций и долгий курс лечения у психиатра. Почему бы не доставить ей удовольствие?
- Хорошо, - сдалась она. - Но только на пять минут.
Девушке все же удалось снарядить медсестру на поиски вазы, и та неохотно оставила ее наедине с посетителем. Пациентка приглашающе похлопала ладонью рядом с собой:
- Садись.
Сидни поискал глазами табуретку, придвинул ее к кровати и сел.
- Как тебя зовут? - спросила девушка.
Дежурный детектив устало обмяк в удобном кресле. На краю стола высилась стопка пожелтевших от времени листов. Нераскрытые преступления, расследование было закрыто за давностью. Проходят какие-то десять или пятнадцать лет – и тебя перестают искать. Не имеет значения, пропал ли ты без вести или кого-нибудь укокошил.
Полицейский отложил одну папку и потянулся за следующей. Откусил от подсохшего сандвича, роняя крошки себе на колени. В компьютерной базе данных он не нашел аналогов жестокому убийству, произошедшему с неделю назад, так что пришлось поднять старые дела. Когда в дверь постучали, мужчина подскочил от неожиданности и выронил бутерброд.