Синдикат

— Да, восемь-десять минут дышать инергеном или не дышать вообще. С интенсивными нагрузками. И потом еще бог знает сколько на обратном пути. И это мы еще не учитываем возможность схватки. Можно, конечно, вшить в легкие кислородные капсулы из биополимера… Нет, слишком непросто и времени мало на подготовку. Надо или несколько недель кропотливого планирования или сразу готовить штурм с десантируемой техникой. Или продавать конкурирующему тресту саму идею архива, пусть они с ней что хотят, то и делают.

«With a Little Help from My Friends…» никак не отпускало мозги Постникова.

— Нет, на все три варианта, — сумрачно отрезал Костин. — И надо уложиться в девять дней, пока «TDA» не заработала в полную силу, и уборщики не добрались до этажа с «ГосСтатом». Лучше в четыре-пять.

— Тогда давайте все, что есть, но свое квалифицированное мнение я сказал, — развел руками Кадьяк.

— Жаль, — с искренней грустью произнес Нах.

— Стопэ, — вдруг сказал Постников, и взоры всех присутствующих обратились к одноглазому кибернетику.

— Стопэ, — повторил Бес, машинально используя слово из прежней жизни, которым и тогда то не пользовался, а вот, поди же, запало в голову…

— Немного помощи от старых друзей, — сказал он, переведя вслух строчку песни.

— Что? — спросил кто-то из «мудрецов», Бес не понял, кто именно, уйдя в собственные мысли.

Постников, двигаясь как сомнамбула, прошел к столу и прямо из горлышка опустошил початую бутылку минеральной воды.

— Значит, голый человек без капли хрома. Очень сильный, — с расстановкой перечислял Бес вводные. — Который сможет не дышать минут десять, а то и все двадцать… и в случае чего, наваляет охране подручными средствами. Если не повезет. И у которого не будет времени на долгие тренировки, так что он должен освоить азы промальпа за пару суток, не больше.

— Поэтому я и говорю — невозможно, — повторил Кадьяк.

— Ты знаешь такого? — сардонически поджал губы Фирсов. Но во взгляде трестовика загорелся огонек тщательно скрываемой надежды и веры в чудо.

Бес честно поразмыслил, хочется ли ему отвечать на этот вопрос и вообще вспоминать о неких событиях. Затем ответил:

— Я знал такого человека. Но чтобы найти его за… считай, неделю, понадобятся кое-какие связи, деньги… — Постников вздохнул. — И везение.

— А, твою мать! — Фирсов, наконец, понял и, совсем потеряв самоконтроль, с размаху стукнул кулак в ладонь. — Как же я не подумал!

— Можно расшифровать для тех, кто в кабине под винтом, — попросил Нах так, что сразу было понятно — это не просьба.

— Матвей по прозвищу Коллега, — быстро надиктовывал графу Фирсов, Мохито кивал как заведенный на каждом слове. — Ближайший помощник в организованной преступной группе доктора Эла, Москва, тринадцатый год. «Разборка», трансецы», «Красная дорога».

— Понял. Ищу.

Мохито как стоял, прислонившись к стене у окна-экрана, так и сполз на паркет, закатив глаза, меж губ поползла ниточка слюны, нижняя челюсть мелко-мелко задрожала, словно выбивая азбуку Морзе в стремительном ритме.

— Так, — Копыльский, похоже, ухватил мысль быстрее других «флибустьеров». — Транс? Биофорс?

— Клон, — ответил Бес и тут же поправился. — «Мичуринец». По крайней мере, на то было похоже.

— И он сможет?

Постников улыбнулся, чувствуя себя так, словно и не было долгих лет боли, тревог, увечий. Улыбнулся как в свои лучшие времена, когда он был «оруженосцем» — арбитром, и весь мир лежал у ног профессионального убийцы.

— Не узнаем, пока не спросим.