Немая смерть.

Вот так я оказалась на госпитальной койке. Ирьенины прилепили на спину фиксирующую печать и велели лежать до вечера, с учетом треснувших ребер и частично отбитых внутренностей можно сказать, легко отделалась. Хорошо ещё, свитков дали почитать. В госпитале я примелькалась, меня знали, да, собственно, местные врачи всех знают. Всего в Водовороте живет около десяти тысяч людей, из них примерно четверть – действующие шиноби, остальные либо в резерве, либо старики и дети. Есть ещё особо ценные мастера, которым вовсе запрещено покидать остров, но их не больше двух десятков.

- Как дела, Куши-тян? – уже вечером ко мне подошел дежурный врач и по совместительству один из моих кураторов, Акено-сенсей. Он тоже принадлежал к старшей ветви, и потому такое обращение не являлось непочтительностью.

- Вам лучше знать, сенсей. Ребра чешутся, но по ощущениям, чакра течет свободно.

- Ничего, за ночь пройдет, - он закончил диагностику и присел рядом. – Куши-тян, ты думала о своем будущем?

- Ну, да, - немного замешкавшись, кивнула я. – Думала. Меня, наверное, оставят еще на год, потому что по боевке оценки слишком низкие. Значит, через три года пройду практику, дослужусь до чунина, выйду в отставку и буду делать медицинские печати. Я не очень знатная, поэтому мужа смогу выбрать сама. Примерно так.

О своих подозрениях говорить не стала. Может, ещё обойдется.

- Ты не хочешь стать ирьенином?

- Полевым – да, хочу. Для работы в госпитале характер неподходящий.

- Характер со временем меняется, - улыбнулся сенсей. – Куда важнее, что ты уже сейчас понимаешь необходимость учебы и не возражаешь против нашей профессии. Знаешь, большинство твоих сверстников недооценивают ирьендзюцу, мечтают о крутых техниках и чине джонина.

- Я совсем не против чина джонина!

- Да, но ставишь его далеко не на первое место.

- Чунином проще, - слегка пожала я плечиками. – Обязательный срок отслужил, команду подготовил – и все, занимайся, чем хочешь. У джонинов свободы меньше.

- Вот об этом я и говорю, - с умудренным видом покивал Акено-сан. – Очень разумный подход, даже странно. У нас, Узумаки, в силу большого количества ян-чакры повышена нервная активность, поэтому дети активные, шумные, лезут, куда ни попадя.

- Я б тоже полезла, если бы силы оставались.

Сенсей расхохотался. Могу его понять – вероятно, суровое и трагичное выражение забавно смотрелось на круглой детской мордашке.

- То, что ты усердно занимаешься, это правильно. Больница имеет право договориться о прохождении практики наиболее талантливыми выпускниками школы в своих стенах, знаешь ли.

- Вы думаете, мне разрешат?!

Для меня такой вариант был бы идеальным. Ирьенинов ценят и защищают в первую очередь, зарабатывают они тоже хорошо, уважением пользуются нешуточным – чего ещё желать? Им, конечно, приходится очень много работать над собой, развивая контроль чакры и просто изучая массу разнообразной информации, но мне к труду не привыкать. Справлюсь.

- Кого ещё брать-то? – риторически вопросил Акено-сан. – Только тебя да Марико-чан с её целебной чакрой, других кандидатов нет. В общем, подумай, только не торопись, посоветуйся с Юмико-сан и скажи свое решение.

- Благодарю за совет и участие, сенсей!

Да, хорошо было бы пристроиться в больнице. Почет, достаток, безопасность… Насколько в принципе жизнь может быть безопасной в этом мире с его постоянными войнами всех против всех. Единственным препятствием против успешной врачебной карьеры может стать моя брезгливость (какашки выносить, бее!), но ничего, привыкну.

Хороший вариант. Только кажется почему-то, что не для меня.

Вызов во дворец всегда заставляет волноваться. Вызов во дворец к могущественному монарху, прежде виденному тобой считанное количество раз, причем по большей части издалека, имея к тому же неприятные подозрения о причине вызова… Ничего доброго от встречи с царственным родичем я не ждала и, забегая вперед скажу, правильно делала.

Лучшее кимоно. Сложная прическа. Впервые нанесённая на лицо косметика.

Признаю, церемонию они обставили торжественно. Узукаге-сама ожидал меня в большом Хризантемовом зале, сидя на возвышении, отгороженном от основной части полупрозрачной тканью, вдоль стен расположилась церемониальная охрана. Точнее, шесть джонинов в церемониальных одеждах, не слишком подходящих для боя. Я простерлась ниц при входе, коснувшись лбом кончиков пальцев, затем, не поднимая глаз и не вставая с колен, в сейдза переместилась вперед и, не доходя десяти шагов до занавески, снова простерлась ниц. Дважды.

- Узумаки Кушина! Ты обратила на себя наше внимание. Мы с величайшим интересом следили за твоими усилиями и довольны успехами, о которых нам доносят наставники школы и больницы. По их словам, нет у них лучшего ученика!

Короткая пауза дала понять, что от меня ждут ответа.

- Наставники слишком добры. Мои успехи преувеличены и не стоят вашего внимания, Узукаге-сама.

- Не стоит себя недооценивать, Кушина-чан! Скромность хороша, но в меру. Мы, Узумаки – шиноби, а шиноби всегда должен точно оценивать свои способности. Много ли восьмилетних учится в одном с тобой классе? Нет ни одного! Клан гордится тобой, Кушина-чан.

- Хоть эти слова и кажутся незаслуженными, от всего сердца благодарю за них, Узукаге-сама.

- Мы решили, что ты достойна награды, - справа неслышимой тенью возник один из охранников, держащий в руках покрытый платком поднос. – Прими её.

Опять хлопнувшись лбом о пол (по направлению к возвышению, само собой), я повернулась к шиноби и обеими руками взяла поднос. Под покрывалом оказался кунай в ножнах, который Узукаге описал так:

- Это оружие позволяет запечатывать любые техники до В ранга включительно и возвращать их обратно. Мы надеемся, в твоих руках оно сокрушит не одного врага Водоворота.

- Это очень ценный подарок, Узукаге-сама, недостойная дочь клана не заслужила его…

Все время разговора Узукаге прекрасно играл голосом. Искусно сплетая покровительственные и ласковые нотки, он умудрялся производить впечатление любящего умудренного правителя, этакого всеобщего дедушки, решившего поощрить особо отличившуюся внучку. Окажись на моем месте обычный ребенок, уже растаял бы и заранее согласился на любую подлянку. К сожалению или счастью, назвать меня обычной нельзя. Я была слишком напугана и слишком долго ждала этого вызова, хотя и надеялась никогда его не получить.

Поэтому все фразы, произнесенные мной в этом зале, были произнесены с совершенно одинаковыми интонациями. Отстранённая вежливость. Никакой разницы между приветствием, благодарностью, восхвалением мудрости правителя и другими, положенными по протоколу, славословиями. Я просто сидела и готовилась сломать свою жизнь.

- …и Совет клана счел тебя достойной великой чести, Кушина-чан. Скажи, ты помнишь госпожу Сенджу Мито, нашу родственницу из Конохи.

Вот оно. Не ошиблась, значит…

- Да, Узукаге-сама, я помню Мито-саму.

- Ты, конечно же, знаешь о великой жертве, принесенной ей на благо клана и всех людей этого мира. Мито-сама является хранительницей запечатанного биджу, сильнейшего из Девяти Хвостатых Зверей, Демона-Лиса. Это очень большая честь и ответственность.

Да, а ещё это огромная сила и влияние. Хотели бы избавиться от Зверей – запечатали бы их в особые сдерживающие свитки и, пока звери пытаются вырваться, создали бы пространственный разлом. Задача сложная, но Узумаки справятся. Демона убить нельзя, зато исторгнуть из мира вполне реально.