Немая смерть.

А ведь мы побеждали.

Силы противника, огрызаясь, стягивались к берегу. Да, отступали они организованно, ни о каком бегстве речи не шло, периодически с моря прилетали дальнобойные техники или вспыхивала ядовитая чакра Сайкена, организованные группы туманников делали вылазки, подлавливая увлекшихся преследованием… И всё-таки мы побеждали!

Санби не ощущался совсем. Неужели тоже уничтожили?

Наш отряд присоединился к третьему полку первой дивизии. Я, конечно, предпочла бы вернуться к своим, только где их искать? Порядки совершенно перемешались, где Симидзу-сан и Кента-сенсей, гадать бессмысленно. Оставалось идти вперед, уничтожая вражеских шиноби, лечить своих и надеяться на лучшее.

В какой-то момент мне пришлось остановиться. Ранение у одного из наших оказалось слишком сложным, запечатывающие живых свитки закончились, поэтому пришлось лечить наиболее сложные случаи прямо на месте. Пока возилась с одним – притащили другого. Скоро на месте остановки возник импровизированный госпиталь, ко мне присоединилось два полевых ирьенина, откуда-то притащили запас лекарств и палатки. Запас медицинских печатей давно подошел к концу, чакры не было совсем, доза стимуляторов превысила критическую, помощь большинству раненых ограничивалась перевязкой и болеутоляющим.

Победа прошла мимо меня. Когда Узукаге объявил, что штурм отбит, я как раз заканчивала штопать кишки одному неудачнику и отвлечься не могла.

Постепенно раненых становилось меньше, пока не осталось совсем. Кого-то отправили в тыл, кто-то ушел сам, на своих ногах, троих с закрытыми лицами унесли к жрецам Покровителя. Силенок у меня, в общем, не оставалось совершенно, но надо было ещё найти Кенту-сенсея, доложиться своему капитану. Со стоном распрямилась и, наплевав на разложенные вещи, поковыляла в сторону штаба своего полка. Ну, то есть места, ещё утром бывшего неплохо укрепленным бункером, что там сейчас творится, не знаю.

Оказалось, штаба нет вовсе, а возле его руин стоит пара палаток. Не знала, что туманники продвинулись настолько глубоко, их даже пояс ловушек не остановил. Капитана не было видно, зато нашелся Симидзу-сан, потрепанный, но живой.

- Рад видеть вас, Кушина-химе, - оторвался он при моем появлении от бумаг. – Докладывайте.

- Потеряв вас из вида, столкнулась с шиноби Тумана. Уничтожила. В паре с неизвестным Узумаки уничтожила шиноби Ивы и двух шиноби Кири. Вступила в контакт с группой Учих, сражавшихся с Йонби, помогла им. В дальнейшем действовала в составе группы. Организовала полевой госпиталь. Вернулась в расположение полка. Доклад окончен.

- Хорошо, Кушина-химе, - он устало потер лицо. – Капитан и лейтенант погибли, их обязанности временно исполняю я. Жду от вас развернутого доклада через двое суток.

- Слушаюсь.

- Свободны. Отдохните хорошенько.

- Разрешите узнать – где Кента-сенсей?

- Вы не знаете? – мужчина опустил глаза, и у меня в животе внезапно поселился холод. – Узумаки Кента погиб смертью храбрых, доблестно защищая свой клан. Мои соболезнования, Кушина-сама.

Нет. Нет!

Он ещё что-то говорил, но я уже не слушала. Палатка шаталась, я, цепляясь за стенки, развернулась и, словно пьяная переставляя ноги, выбралась на свежий воздух. Он ошибается. Симидзу-сан ошибается, это какая-то ошибка. Кента не мог погибнуть, он же сильный, сильнее всех! Да, они напутали, приняли за него кого-то другого.

Мертвых сносили на огороженной белой веревкой поляне, под натянутым тентом. Старый жрец в длинной хламиде обходил одно тело за другим – вставал в ногах, тихо хлопал в ладони, читал молитву. Покойники лежали в несколько рядов, с открытыми лицами и повязкой на глазах, несколько тел были тщательно прикрыты холстом. Пахло горелым мясом, кровью, блевотиной.

Медленно, разрываясь между желанием поскорее убедиться в своей правоте и боязнью ошибиться, начала ходить между мертвецами. Их немного всего, около двадцати. Треть изначального состава полка. Капитан. Лейтенант Инари. Дайто-сан. Рэй-сан. Макото-сан…

Кента-сенсей лежал последним в первом ряду. Лицо у него не пострадало, ошибиться невозможно, хотя прикрытое тело казалось странно коротким. Я рухнула возле него на колени, прижалась лицом, уцепилась дрожащими руками.

Завыть бы, да сил нет.