Юки Хаку.

Глава 20

<center>Глава 20</center>

Серьёзный взгляд Гая продолжал прожигать меня, а его синяя аура вместе с красной кожей создавали впечатление сердитого демона Они. Но он уже не был силён как раньше, сейчас у него куда больше проблем, нежели может показаться на первый взгляд. Сейчас продолжать бой для него смерти подобно. Но я всё равно не хочу рисковать и вступать с ним в бой.

— Позвольте забрать то, что принадлежит моей деревне, а также уничтожить тело отступника. — Говорю ему, не испытывая сильного волнения или страха. Сейчас на мне одежда ойнинов, охотников за отступниками, которым и являлся Райга.

Дождавшись легкого кивка с его стороны, разворачиваюсь к телу мечника. Вся память об этом шиноби говорила мне одно: он не из тех, кто бьёт в спину. Да и состояние его оставляет желать лучшего. Поэтому за свою жизнь я не опасался. Подойдя к телу шиноби, я отложил мечи Киба в сторону. После чего начал обвешивать мёртвое тело взрывчатыми печатями. Можно было заморозить и разбить его, конечно, но я не хотел показывать свои секреты ниндзя Конохи. А Гай определённо будет отчитываться своему Хокаге.

Гай всё это время внимательно наблюдал за моими действиями. Осторожно достав свиток, я запечатал мечи в него. Они не особо хотели мне подчиняться, то и дело старались ударить током. Все же эти мечи не так просты, как я думал изначально. Нужно будет искать подход к ним, ну а пока...

— Спасибо, что измотали его. Прощайте. — Нарочно медленно активирую печать.

После сразу применяю технику шуншина, исчезая с глаз Гая. Сам он тоже не стоял на месте, уйдя от взрыва подальше. Так мы и расстались, не обмолвившись и словом, о чем я нисколько не жалел. Его источник чакры быстро покидал зону чувствительности моей сенсорики, подтверждая то, что наши пути расходятся.

Что же, это было легче, чем я думал. Впрочем, нам не о чем было говорить. Остальные бандиты Куросуки сами разбегутся после смерти лидера. Во всяком случае, это не мои проблемы. Самое время укрыться и восстановить силы как следует, попутно изучив особенности моего нового оружия.

Однако, я по-прежнему чувствую слабый источник чакры. Возможно, за мной кто-то следит? Прежде чем уходить, стоит проверить это. Мне не к чему светить своими способностями перед лишними глазами. С этим решением я двинулся в сторону затухающего источника чакры.

Быстро добравшись до горы, я нашел в одном из углублений живого ребёнка. Да, что-то подобное я припоминаю. По канону Райга носил с собой ребёнка с особыми глазами, которые помогали ему во многих делах. И его глаза, возможно, мне пригодятся.

Заинтересованный неизвестным додзюцу, я подошел к ребенку. Который, несмотря на полученные раны и истощение, что я прекрасно чувствовал, поскольку являлся сенсором, был весьма живым и даже не особо собирался умирать. Хотя по его слабым конечностям можно было догадаться о том, что он болен.

— Я узнаю твоё лицо... — Раздался детский голос со стороны небольшой горы тряпья.

— Ты видишь меня? — Интересуюсь у неизвестного, пытаясь вспомнить, какими способностями он мог бы обладать. Но на ум ничего не приходит.

Неожиданно подул ветер, а в куче тряпья сверкнули алые огни. Заинтересованный его глазами, я начал рыться в тряпках, вызволяя ребенка от их плена, разрезая ткань кунаем.

— Да. Ты убьёшь меня? — Поинтересовался он, стоило мне освободить его от плена тряпок.

Светящиеся красные, без зрачка, глаза впились в меня холодным взглядом. Его взгляд больше подходил мертвецу. А его лицо было полно безразличия и обреченности. Несмотря на находящуюся на моём лице маску, я кожей чувствовал, как он разглядывает моё лицо. Его глаза были похожи на помесь бьякугана с шаринганом: красные, светящиеся глаза без зрачков. Ребёнок был чистым и ухоженным. Было прекрасно видно, что о нём хорошо заботились.

— ... Ты хочешь умереть? — Невольно интересуюсь я. Не знаю почему, но этот ребёнок вызывал во мне непонятные чувства сострадания и печали. Возможно, это из-за нашей схожести, но мне было очень жаль этого мальчика. Одни его глаза вызывали во мне бурю чувств и воспоминаний о прошлом. На моей родине было полно детей с подобным взглядом.

— Я видел, как ты убил Райгу. Без него я не могу жить... — Ответил мне ребёнок голосом полного обречённости. Он не боялся смерти, он смирился с ней. Все равно он умрёт, ведь заботиться о нём некому: ради своих целей я убил его защитника.

Осознание всего этого вызывало во мне отвращение к самому себе. Не для этого бабушки отдавали мне последние крохи риса. Явно не для этого...

Сажусь рядом с ним, внутренне разбитый. Сейчас, смотря на мальчика, все мысли, которые я оставлял на потом, навалились на меня лавиной. И становилось очень плохо, хотелось выпить. Нет, даже нажраться до потери памяти. Но я знал, что это мне не поможет. Мальчишка ждал ответа на свой вопрос, но я не хотел выполнять его просьбу.

— Это связанно с твоими ногами? — Сухо говорю я, полностью разбитый видом обреченного мальчика. Прекрасно понимая, что мне придется с ним сделать.

— Да, у меня слабое тело. Я не могу ходить. Я в любом случае умру, прошу, убей меня. Я хочу увидеться с Райгой... — Сидим, смотрим, как небо начинает светлеть, дождь закончился, а тучи разгоняет ветер. Такая резкая смена эмоций вызвала у меня подозрения, сложив руки в жест я прошептал "Кай", но ничего не изменилось.

Мне всё также хотелось выговориться. Не знаю почему, не знаю зачем, но... Я просто начал говорить:

— Знаешь, я становился сильнее, чтобы меня не убили другие люди. Я, как и, наверное, ты, родился в стране Воды. Прекрасное место для таких как мы, особенных людей, с особенной силой... Я никогда не хотел убивать, но почему-то я не видел другого выхода. Мне постоянно приходилось защищать свою жизнь, отбирая чужие. Я всегда задавался вопросами: "Почему они идут ко мне? Почему они не могут жить в мире?", но мне так никто и не дал ответа, мне оставалось только теряться в своих догадках. А сейчас, смотря на тебя, я вспоминаю себя. Ведь...

— Я вижу... Вижу твои воспоминания, тебе плохо... Жить так страшно... Но, в жизни есть приятные моменты. Старые люди такие добрые. — Я был для этого ребёнка словно открытая книга. Неизвестным мне образом он смог увидеть мои воспоминания.

От его слов я и сам вспомнил все те моменты, когда мне давали хороший хлеб, прекрасно приготовленный рис. Некоторые даже приглашали пожить у себя, но... Люди бы выяснили о моей крови и убили бы хороших людей из-за того, что те находились рядом со мной. Я желал тренироваться и каждый день изучал свою силу. Мне лучше было бы оставаться одному, но такие моменты и по сей день согревают моё сердце, заставляя делать невыгодные но достойные поступки.

Прямо как сейчас:

— Ты хочешь жить? — Интересуюсь у него, мне была противна сама мысль убийства ребёнка. В особенности того, кто сам желает умереть. Так просто расставаться с жизнью, когда я сам вырывал каждый день у смерти.

— Я не смогу жить без Райги... Нет, не хочу. — Его голос был полностью равнодушным и безразличным. Он заставлял моё сердце скрипеть от горя.

Я не был оратором и не имел опыта уговаривать людей. Но сейчас я захотел сделать всё, что мог, и даже больше, чтобы мальчишка жил, жил счастливой жизнью.