Страница 3 из 18
В какой-то момент я открыла глаза и поняла, что пыльца движется в сторону от меня, снова собираясь в золотистый столб. Вместо радости сердце вдруг наполнилось ощущением бессмысленности всего, чем я жила прежде. Мир посерел, поблёк и отдалился.
На небе будет сиять солнце, но оно не принесёт мне радости. Счастье, любовь превратятся в воспоминание, а потом и в пустой звук, не вызывающий больше в душе никакого отклика.
И я потянулась вслед за столбом золотистой пыльцы. Вначале это было сложно, я будто барахталась в желе, не в силах сдвинуться в сторону, но потом у меня начало получаться. Это как учиться плавать. Сначала сложно, кажется, что такому нельзя научиться, а потом с каждым новым гребком чувствуешь, как руки наливаются тяжестью, но слушаются и несут туда, куда тебе надо.
– Уверена?
В темноте прозвучал совсем юный голос.
– Да, – ответила я, и меня затянуло в гигантскую воздушную воронку. Столб пыльцы мелькнул наверху и пропал. Всё пропало.
Я снова стояла в библиотеке, еле держась на ватных ногах.
– Она подойдёт, – важно произнёс отрок и, набравшись смелости, я посмотрела на мальчика. Старик так жадно внимал каждому его жесту, что я не верила своим глазам. Значит, переписчик – этот мальчик?
– Верно, – кивнул тот, заметив мой пристальный взгляд. – Поздравляю вас, Иоланта Астрос. Вы допущены к первым слушаниям в Академии Драконов.
Глава 2
1
Когда все волнения, связанные с отбором в Академию Драконов, остались позади, я наконец нашла время сесть и подумать над тем, как быть дальше. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не заглядывала так далеко.
Метка нужна была мне только для того, чтобы вернуть Генри. Он много раз говорил, что если бы я была чуть познатнее и богаче, его отец не искал бы другую невесту старшему сыну. Сказал так и в тот вечер, когда самолично привёз письмо своего отца, освобождающего сына от помолвки с Иолантой Астрос. И в качестве отступного преподнёс нитку дорогого чёрного жемчуга.
Будь моя воля, я бы бросила ожерелье в слегка смущённое лицо бывшего жениха, но родители строго-настрого запрещали любые проявления чувств при посторонних. Надо улыбнуться, пожать плечами и сказать, что мне жаль.
Ага, конечно, жаль. И я, мол, сама объявлю бывшего жениху, что он снова свободен и волен сделать выбор. Или его отец, распоряжающийся имуществом рода. Словом, я даже не вышла из комнаты. Наверное, для Генри это было большим облегчением. Он ненавидел скандалы и предпочитал, чтобы женщина принимала любой выбор своего мужчины.
О том же самом твердил и мой отец. Да и мать тоже. Все, как заколдованные, повторяли заученные фразы: всё, что может женщина, это покориться судьбе и нести свою роль жены, матери или приживалки в семье сестры, заботясь о счастье племянников и племянниц, коли никто не сподобился взять старую деву замуж.
Но я верила, что если сидеть и ждать, то судьба даже не взглянет в твою сторону. У богини много забот, и если смертные не просят милости, откуда ей знать их чаяния? Так я успокаивала себя, когда мерила шагами просторную спальню, которую ещё недавно делила с Элен.
Сестра впитывала заветы нашей матери, всегда была покорна. И куда это её привело? На болотистый Юг, где живут полуграмотные дикари, куда ссылают политических преступников. Тех, кого нельзя казнить.
– Госпожа Иоланта, – мягко постучала в дверь Велизия. – У меня для вас записка.
Я вспыхнула и присела на кресло, прижав руку к груди. Конечно, это от него. Больше никто и никогда не вёл со мной тайных переписок. Строки писем Генри всегда были наполнены нежностью и дышали грустью, будто он уже тогда знал, как окончится наш роман.
– Войди, – я покашляла, чтобы скрыть смущение и посмотрела на вошедшую горничную так, будто не понимала, в чём дело.
– Вам письмо, госпожа, – вскинув брови, произнесла Велизия и протянула незапечатанный конверт.
Наверное, она уже наизусть выучила его содержание. От слуг ничего нельзя скрыть, если пронюхали двое – знает весь дом.
– Погоди, останься.
Я взяла конверт, и смогла сделать так, чтобы руки не дрожали. Приняв безразличный вид, развернула письмо и пробежала глазами строки, написанные идеально красивым почерком. Небольшая завитушка на хвостике буквы «я» словно заставляла обратить на неё внимание.
– Я же говорила, чтобы ты не принимала от лорда Одинсона никаких писем или устных поручений?
Вопрос застал Велизию врасплох. Она непонимающе хлопала глазами, будто никак не могла взять в толк, что на меня нашло.
– Да, госпожа, – пролепетала она наконец. – Но я сама слышала, как лорд и леди Астрос беседовали о лорде Одисоне. Он будет здесь через пару часов. И…
– И? – спросила я, пожав плечами.
– На рынке говорят, что старый Одинсон снова расторг помолвку старшего сына. Мол, ему осталось немного, как уверяют артефакторы, и он осознал, насколько был жесток к отпрыску. Хочет загладить вину, пока это возможно.
Велизия говорила так искренне, будто принесла мне самую лучшую новость.
– Спасибо, можешь идти, – произнесла я, решив не выплёскивать на неповинную девчушку, которая поступила к нам в дом пару лет назад, горечь этой победы.
Уже на пороге горничная обернулась и, замявшись, смотря себе под ноги, спросила:
– Вы заберёте меня в новый дом, госпожа, когда выйдете замуж? Пожалуйста, я вам пригожусь. И буду делать всё, что скажете и молчать обо всём, если прикажете.
Последние слова Велизия проговорила скороговоркой, от волнения глотая окончания. Она то и дело убирала выбившуюся из причёски прядь соломенных волос и покусывала нижнюю губу, а потом осмелилась и посмотрела в глаза. С надеждой, такой знакомой мне по одиноким ночным размышлениям, когда я думала, что потеряла Генри навсегда.
– Возьму, – кивнула я. – Только вначале мы отправимся в Гриам. Академию Драконов. Не побоишься составить мне компанию?
Велизия с сомнением посмотрела на меня, но через минуту ответила «да» и с моего позволения бросилась прочь.
Никто не воспринимал мою поездку в округ Гриам, что находится близ столицы, всерьёз. Даже я сама. Что ж, время покажет, а пока не помешает определиться, какие книги я возьму.
Академия славилась самой лучшей библиотекой во всей империи, но я не хотела расставаться с теми редкими экземплярами, что помогли мне с меткой Дракона. Вдруг ещё пригодятся?
Взгляд упал на письмо, которое я всё ещё держала в руке. Несколько строчек, снова дававших надежду, но второй раз я не верила словам. Почему-то в глубине души родилась крамольная мысль: а что, если не отец Генри был инициатором нашего разрыва, а он сам?
Я снова перечитала письмо и, порвав его на мелкие кусочки, положила в конверт, чтобы сжечь компрометирующий документ внизу, в главном каминном зале. Или на кухне, там ищейки отца точно не станут рыскать!
А строки я запомнила. «Дорогая моя Иола! Вот и кончились наши испытания. С радостью сообщаю тебе, что отец смягчился, и на этот раз мы сочетаемся браком уже будущей весной. Прошу тебя лишь об одном: не искушай Богиню судьбы, не соглашайся на обучение в Гриаме. Пишу эти строки, а сам уже мчусь к тебе. Твой, теперь и навсегда лорд Генри».
Ещё пару месяцев назад, получив подобное послание, я бы кружилась по комнате, прижав к груди лощёную бумагу, на которой оно было написано. А сейчас… страдания придали мне желчности и сделали недоверчивой.
Вот с чего бы, скажите на милость, в конце любовной записки приписан титул? Чтобы я впечатлилась и поняла, какая мне выпадает честь? И эта просьба: мол, откажись и вернись ко мне.
Знает, если бы я стала драконицей, то выбрала бы себе в пару другого. Возможно, даже столичного дракона.
Мужчины рождаются с печатью крылатого ящера, а у девушек кровь дракона может взыграть в любой момент, пока претендентка не разделила с мужчиной ложе.
Говорят, подобных мне с каждым годом становится всё меньше, и учёные мужи империи, управляемой всесильным драконом, видят в этом первый признак упадка.