Вергилий

Молодой Марк Клавдий Марцелл (42—23), сын Октавии, сестры Августа, являлся зятем и преемником императора и поэтому очень быстро продвигался по карьерной лестнице. Однако, когда весной 23 года Август смертельно заболел, то передал все государственные бумаги второму консулу Гнею Кальпурнию Пизону, а свой перстень как знак власти и преемства вручил Агриппе, а не Марцеллу, который был ещё слишком юн. По счастью, врачу Антонию Музе удалось вылечить императора. Осенью того же года Марцелл умер в Байях, вероятно, от той же болезни, что ранее поразила Августа[764].

Описывая подземное царство в шестой книге «Энеиды», Вергилий вложил в уста старца Анхиза следующие слова о юном Марцелле, обращённые к Энею:

Можно понять состояние матери, недавно потерявшей сына, когда она услышала эти слова. После того как Октавию привели в чувство, она подарила Вергилию по десять тысяч сестерциев за каждый из восемнадцати стихов и заявила, что будет носить траур по Марцеллу до самой смерти[766].

В основу «Энеиды» был положен греческий миф о троянском герое Энее, сыне богини Афродиты (Венеры) и Анхиза, потомка Дардана и Троса (Троя). Впервые образ Энея появился в «Илиаде» Гомера. В сражениях с греками ему оказывали особое покровительство боги — Афродита, Аполлон и Посейдон[767]. Более того, Эней рассматривался Гомером как второй по значению после Гектора троянский герой и будущий царь троянцев:

Со временем миф об Энее проник в Западное Средиземноморье и распространился по Италии. При раскопках в Этрурии археологи даже находили статуэтки, изображавшие Энея, несущего на плечах своего отца Анхиза[769]. Греческий историк Гелланик Лесбосский (V век до н. э.) одним из первых связал основание Рима с мифом об Энее[770].

Согласно римской версии мифа, изложенной отчасти в произведениях Невия и Энния, а также в «Началах» Катона Старшего, «Истории Рима» Тита Ливия и «Римских древностях» Дионисия Галикарнасского[771], Эней покинул сожжённую Трою вместе с соратниками и после продолжительных странствий прибыл, наконец, в Лаций, где троянцы породнились с местным племенем, не избежав, правда, войны. Женившись на Лавинии, дочери местного царя Латина, Эней основал город Лавиний (названный так в честь Лавинии) и правил в нём три года, до самой своей смерти. Сын Энея Асканий через 30 лет после основания Лавиния заложил город Альба Лонгу и перебрался туда вместе со своим семейством. В Альба Лонге потомки Энея, прозванные «сильвиями» («лесовиками»), правили 300 лет, пока, наконец, Рея Сильвия, дочь царя Нумитора, не родила от бога Марса двух близнецов — Ромула и Рема, ставших основателями Рима. Именно такую версию излагает и Вергилий в «Энеиде»[772].

Этот миф был весьма выгоден для римской элиты и активно использовался во внешней политике. Троянское происхождение Римского государства было официально утверждено сенатом ещё в первой половине III века до н. э. Исходя из этого, Рим мог на вполне законных основаниях претендовать на земли Малой Азии. Изображения Энея можно было встретить на римских рельефах, монетах, вазах, геммах. Его статуи, наряду с изваяниями Ромула, украшали форумы италийских городов. Известно также, что героон (святилище) Энея существовал ещё во второй половине I века до н. э. Историк Дионисий Галикарнасский писал, что «от него остался небольшой холмик, а вокруг него — деревья, выросшие в ряд, приятно ласкают взор»[773].

К соратникам Энея возводили своё происхождение многие знатные римские семейства, например, Цецилии, Атии, Сергии, Меммии, Клуенции[774], так что Марк Теренций Варрон даже написал специальный трактат «О троянских семействах». Сын Энея Асканий Юл (Иул) считался прародителем рода Юлиев[775], к которому принадлежали Юлий Цезарь и Август. А поскольку сам Эней приходился сыном Венере, Юлии без тени смущения считали себя потомками богини любви.

Вергилий в своей поэме постарался воспеть Энея прежде всего как предка рода Юлиев, поэтому идея божественного происхождения Юлиев в целом и императора Августа в частности красной нитью проходит через всю «Энеиду»[776]. Подвиги Энея поэт тесно связал со всей последующей историей Рима, заканчивая эпохой правления Юлия Цезаря и Августа. Уже в первой книге поэмы сам верховный бог Юпитер, обращаясь к своей дочери Венере, предрекает:

«Войны проклятые двери» — это двери храма Януса, бога всякого начала, входа и выхода, дверей и ворот. По сообщению античного писателя Плутарха, «в Риме Янусу воздвигнут храм с двумя дверями; храм этот называют вратами войны, ибо принято держать его отворенным, пока идёт война, и закрывать во время мира. Последнее случалось весьма редко, ибо империя постоянно вела войны, в силу огромных своих размеров непрерывно обороняясь от варварских племён, её окружающих»[778]. Вергилий в вышеуказанных стихотворных строках имеет в виду не только Юлия Цезаря, но и Августа. Последнего он благодарит за то, что тот принёс мир на италийскую землю и после долгих лет гражданских войн наконец-то закрыл двери храма Януса.

764

Дион Кассий. LI 11. 28. 3-4; 30. 1-4; 31. 2-4.

765

Вергилий. Энеида. VI. 868-885.

766

Светоний. Вергилий. 32; Сенека. Утешение к Марции. II. 3-5; Сервий. Комментарии к Энеиде. VI. 861; Donatus Auctus. 47— 48.

767

Гомер. Илиада. V. 311 сл.; 445 сл.; XX. 290 сл.

768

Гомер. Илиада. XX. 302-303, 307-308. Перевод Н. И. Гнедича.

769

Об иконографии Энея см. например: Топоров В. Н. Эней — человек судьбы. К «средиземноморской» персонологии. Часть 1. М., 1993. С. 142-149, с литературой.

770

Дионисий Галикарнасский. I. 72. 2.

771

Сервий. Комментарии к Энеиде. IV. 620; VI. 760; XI. 316; Тит Ливий. I. 1-4; Дионисий Галикарнасский. I. 55-66, 70-71.

772

Вергилий. Энеида. 1. 257-277.

773

Дионисий Галикарнасский. I. 64. 5; Ср.: Плиний Старший. III. 9.56.

774

Вергилий. Энеида. V. 117, 121-123, 568.

775

Тит Ливий. I. 3. 2; Дионисий Галикарнасский. I. 70. 4.

776

Сервий. Комментарии к Энеиде. 1. Предисловие.

777

Вергилий. Энеида. I. 286-296.

778

Плутарх. Нума. 20.