Вергилий

Титир старается утешить Мелибея и предлагает ему ночлег, ведь уже так поздно:

Резкий контраст между положением героев держит читателей в напряжении на протяжении всей эклоги. Они будто бы разделены стеклянной стеной: Титир живёт в прекрасном буколическом мире, а Мелибей — в мире реальном, полном невзгод и опасностей. Вергилий очень точно, очень чувственно и проникновенно описал то, что пришлось пережить ему самому в 41 году, когда его родовое имение было конфисковано и разделено между ветеранами. Потеря родного дома — это всегда трагедия, и трагедия тем большая, когда дом отнимают несправедливо: человеку остаётся только идти куда глаза глядят, на край света, «к истомлённым жаждою афрам», «к скифам», «до британнов самих».

Вторая эклога под названием «Алексис» была, возможно, написана самой первой. Основывается она на седьмой, одиннадцатой, двадцать третьей и третьей идиллиях Феокрита. Основное содержание эклоги — это монолог пастуха Коридона, обращённый к рабу-пастуху Алексису (Алексиду), принадлежащему богачу Иоллу. По мнению некоторых античных авторов, под именем Алексиса скрывается Александр (или Алексий) — раб-слуга Азиния Поллиона, а под именем Полла — сам Поллион[322].

Образованные рабы пользовались у римских богачей повышенным спросом и стоили очень дорого. По свидетельству Светония, Вергилий имел двух таких рабов: «Цебета и Александра, которого ему подарил Азиний Поллион и который во второй эклоге «Буколик» назван Алексидом; оба были хорошо образованны, а Цебет даже писал стихи»[323]. Поскольку эти рабы имели образование, поэт, вероятно, использовал их в качестве личных секретарей, которым по утрам диктовал свои стихотворения[324].

Третья эклога под названием «Палемон» по времени создания примыкает ко второй эклоге. Основывается она на четвёртой и пятой, а также частично на первой, восьмой и девятой идиллиях Феокрита. Вергилий изобразил здесь так называемое «амебейное» (поочерёдное) пение как буколическую форму состязания. Буколическое состязание обычно состояло из нескольких частей: перепалка, предложение биться об заклад, приглашение судьи для разрешения спора, само состязание и решение судьи. У Вергилия состязание происходит между юными пастухами Меналком и Даметом. В разгар дня Меналк встречает Дамета и начинает всячески задирать его, обвиняя в соблазнении девушки, в воровстве скота и неумении петь. Дамет не остаётся в долгу, смело парируя несправедливые обвинения, и, наконец, предлагает устроить состязание в пении, ставя в залог корову. Меналк принимает вызов и, в свою очередь, ставит в ответ два прекрасных кубка, вырезанных из бука. Судьёй состязания пастухи приглашают стать соседа Палемона, под именем которого, как полагают учёные, на самом деле скрывается покровитель Вергилия Азиний Поллион. Втроём они устраиваются на мягкой траве, и Палемон велит пастухам:

Сначала Дамет и Меналк обмениваются песенными репликами (двустишиями) о своих любовных предпочтениях, затем трижды с восторгом упоминают Азиния Поллиона[326] и, наконец, заводят песни о своих стадах и загадывают друг другу загадки. Поскольку оба пастуха довольно сильны, Палемон решает на этом прекратить состязание, заявляя:

Знаменитая четвёртая эклога под названием «Поллион» является самой загадочной. Она посвящена близкому другу Вергилия Азинию Поллиону, консулу 40 года, участвовавшему в заключении Брундизийского договора между Октавианом и Марком Антонием. Как полагают некоторые учёные, сюжет эклоги восходит к двенадцатому ямбу греческого поэта Каллимаха из Кирены (около 310 — около 240), долгое время жившего в Александрии. Вергилий повествует о вечном круговороте времён и скором возвращении «золотого века», а также о рождении некоего загадочного младенца, с которым на землю придут мир и благоденствие:

Согласно философским представлениям римлян, окружающий мир развивался по спирали и каждому периоду (кругу, веку) покровительствовало особое божество. В 40 году как раз подходил к концу период правления богини Дианы («Девы Луцины»[329]), так называемый «железный век», и, соответственно, начинался период правления бога Аполлона, вместе с которым должен был возвратиться «золотой век», счастливое «царство Сатурна». Не случайно Вергилий, обращаясь к консулу этого года Азинию Поллиону, восклицает:

320

Там же. 1.64-78.

321

Там же. 1.82-83.

322

Светоний. Вергилий. 9; Сервий. Комментарии к Буколикам. II. 1, 15; См. об этом также: Марциал. V. 16. 12; VI. 68. 6; VII. 29. 7; VIII. 56 (55). 12-16; VIII. 73. 10; Апулей. Апология. 10.

323

Светоний. Вергилий. 9. Цебета Вергилию подарил Меценат: Сервий. Комментарии к Буколикам. II. 15.

324

Светоний. Вергилий. 22.

325

Вергилий. Буколики. III. 58-59.

326

Там же. III. 84-89.

327

Там же. III. 84-89.

328

Там же. IV. 4-10.

329

Луциной часто именовали Юнону как богиню родов (Юнона Луцина), но в данном случае имеется в виду всё же богиня Диана.

330

Вергилий. Буколики. IV. 11-14.