Страница 6 из 32
Котлетка, милая, когда же мы встретимся?
Рыба
Маленькой я была тем еще теоретиком. Весь мир у меня укладывался в систему.
Например, я знала, что есть три вида рыбы: килька -- для бедных, селедка -- для обыкновенных и копченая скумбрия -- для богатых. А потом мама купила камбалу -- и просто развалила мой мир к чертям! Вот это для кого рыба, спрашивается? Наверное, для очень необычных людей. Но камбала мне понравилась.
А потом приехал в гости дядя и привез семгу. Соленую семгу. О, это была рыба для избранных! Рыба для аристократов!
Количество известной мне рыбы возрастало -- и система пришла в полную негодность, а потом и вовсе была осмеяна и забыта.
Как-то раз, когда я жила в общаге, я купила мороженую путасу.
Стою на кухне, жарю.
Подходит какой-то парень, лохматый, тощий, с серьгой в носу.
-- Что жаришь? -- спрашивает.
-- Рыбу путасу.
-- О, моя мама говорит, что это рыба для кошек. Дашь кусочек!
-- Для кошек и студентов, -- поправляю его я. -- Бери, угощайся!
Он съел кусочек.
-- Я ее в муке и соли обваляла. Но боюсь, что вышло слишком солоно.
-- Нет, нормально, -- сказал парень. -- Слушай, у нас по блоку сосед, китаец, что-то сидит второй день зубрит, ничего не ест, видать, к экзамену готовится. Можно я еще кусочек для него возьму?
-- Бери, -- говорю, -- хоть два. Рыба дешевая, да и для голодного китайца мне не жалко.
Парень сгонял за блюдцем и взял у меня несколько кусочков рыбы.
Минут через пять вернулся.
-- Спасибо. Китаец сказал, что очень вкусно. Не солоно.
-- Ну, значит, это рыба для кошек, студентов и китайцев, -- заключила я.
Странная система, но хоть какая-то.
Грейпфрут
Бывает так: думаешь, что ты обречен на унылое существование и ничто не может изменить ход событий.
И тут -- бах! -- что-то происходит, совершенное неожиданное -- что-то, о чем ты и мечтать не смела.
Например, ты в детсаду. И неуклонно близится ненавистный тихий час, он неизбежнее смерти -- потому что в детском саду ты еще веришь в то, что, пока ты состаришься, изобретут таблетку от смерти. Но вот таблетку от тихого часа изобрести точно не сумеют. Он неминуемо приближается и дышит тебе в лицо тоскливым запахом постельного белья.
И тут воспитательница говорит тебе:
-- О, Галаганова! Пошли-ка ты со мной! Там, на Победе, грейпфруты дают. Будешь мне вместо дочки. Ну и угощу тебя, конечно.
Одела меня в пальтишко, взяла за руку и повела.
А я и не знала, что это такое -- "грейфрукты". Да и мне было все равно, главное -- тихий час клацнул зубами возле моего носа и убрался несолоно хлебавши!
И вот мы добрались до магазина. Там была не просто толчея -- дичайшая давка, и очень скоро я оказалась зажата между нескольких задниц, а перед самым моим носом болталась жалкого вида пустая авоська. И тут-то я поняла, как влипла. Целый час валяться в кровати, оказывается, было не таким уж плохим занятием в сравнении с часовым стоянием в очереди, которая постоянно волновалась, как море в игре... В какой-то момент воспитательница разжала руку и людской поток отнес меня куда-то в сторону, я потерялась, но даже не заметила этого, вокруг были те же самые пальто, плащи, куртки, сумки... Вдруг резким движением меня снова хватают за руку, тащат куда-то, и вот уже мы у самого прилавка, но я слишком маленькая, чтобы увидеть, что там, вверху, я слышу лишь голос воспитательницы:
-- На меня и на девочку!
А потом меня снова хватают за руку и ведут куда-то в сторону.
Уже на улице -- слишком измученная, чтоб чувствовать счастье, я вижу перед собой тетку, несущую в авоське -- вот это да! -- огромные, просто гигантские апельсины!
-- Ух ты!!!
-- Не показывай пальцем. Мама за тобой придет, я ей твою долю и отдам.
Потом, вечером, я видела, как воспитательница передала маме три больших оранжевых шара. Я смотрела на них и не верила: как апельсины могут быть такими огромными?
-- Это не апельсины, а грейпфруты, -- сказала мама.
-- А что значит: "грейфрукты"?
-- Ну такие большие апельсины. И немножко другие по вкусу.
Немножко другие? Немножко?!! Да они же горькие! Как апельсины -- только большие и горькие! Большие. И горькие. Какой в этом смысл, а?
Промучившись немного со зловредными фруктами, я отправилась спать.
Мама ворчала:
-- Глупый ребенок! Это же витамины!
"Витамины -- это такие маленькие желтые шарики в бутылочке из коричневого стекла, -- подумала я, засыпая. -- Их можно есть, они не горькие, не то что эти грейфрукты. И кого они греют? Только что оранжевые, а так это название больше апельсинам подходит. Апельсины -- греют, хотя называются совсем непонятно. Почему одни вещи называются понятно, а другие -- нет?"