Страница 18 из 32
Но думаю, сейчас их уже наверняка нет в живых. Может, они с бабушкой встретились где-то там, где нет голода. И бабушка сказала им спасибо -- за всю нашу семью.
Куриный суп
Моя первая влюбленность была ужасно неудачной (да и вторая, и третья тоже впоследствии не порадовали, но это потом, через годы...).
Мне было семнадцать. Я безумно страдала, жутко психовала и без конца срывалась на окружающих.
-- Чего ты такая стала бешеная? -- как-то спросила меня бабушка после того, как я ей надерзила.
-- Потому что я -- озлобленная на весь мир старая дева! -- крикнула я.
Бабушка захохотала.
Я помню, как она прямо-таки согнулась пополам от смеха. На ней был фартук с подсолнухами и серое домашнее платье. И тапочки с заломленными задниками и дырками, прорезанными для распухших косточек.
В отчаянии я, громко топоча, помчалась в свою комнату, хлопнула дверью и бросилась на кровать -- рыдать. (О боже, какая рифма!)
Через какое-то время в дверь постучали.
-- Эй, обозленная на весь мир старая дева! -- крикнула бабушка. -- Иди обедать!
От рыданий я порядком оголодала, поэтому, скрыв обиду на бабушкину иронию, все-таки выползла из спальни.
На столе стояла тарелка куриного супа.
Я взялась за ложку, и...
Бабушка подошла ко мне, положила руку на плечо и стала говорить о том, что нельзя злиться на весь мир, что надо быть доброй. И все эти простые слова как-то входили в мою голову, потому что вообще всякая проповедь доброты по-настоящему усваивается только в сочетании с куриным супом.
Если я до сих пор не озверела -- это всецело заслуга бабушки и куриного супа.
Я стараюсь, я очень стараюсь.
Шеи, "пупки" и Бог
Когда мы жили втроем -- я, отец и бабушка, -- у нас было очень мало денег.
Я имела склонность пропивать стипендию, а отец -- зарплату.
Поэтому питались мы в основном на бабушкину пенсию и ели то, что бабушка готовила.
Она очень часто варила суп с куриными шеями. Это была очень медленная еда, так как шеи приходилось аккуратно разбирать, по позвоночку, и вытягивать из них белую трубку -- горло, что ли?
И однажды отец сказал:
-- Мама, я не могу. Пожалуйста, не надо больше этих шей!
А бабушка ответила:
-- Ну хорошо, ладно.
И на следующий день приготовила суп с куриными желудками. Их удобно есть, в них вообще нет костей. Бабушка называла их "пупки".
Суп с "пупками" был нашим с отцом любимым.
Собственно, это очень здорово -- однажды попросить что-то и получить это -- так легко и просто.
Если бы Бог был моей бабушкой, было бы здорово.
Но, к сожалению, это не так.
Оладушки
Я влюбилась. У меня, толстой, кривозубой и перхотноголовой, не было шансов на взаимность.
Он, разумеется, выбрал другую -- изящную, голубоглазую феечку.
Все мы трое учились в одной группе.
Я наблюдала, как он за ней ухаживает, и страдала.
Она вроде как отвечала на его ухаживания.
Мне было нестерпимо любопытно, как далеко зашли их отношения. Как-то раз я постаралась с ней разговориться, до этого-то мы особенно не общались, только если парой слов по учебе перекидывались, ну там:
-- Тебе учебник по старославу выдали?
-- Выдали, но половины страниц не хватает.
или:
-- А чем там "Одиссея" закончилась?
-- Таки приплыл.
И вот я завела с ней беседу более продолжительную, то да се.
И она мне сказала:
-- У меня Антон был в гостях на той неделе...
А я:
-- Ну и как?
-- Я его оладушками угощала...
-- Ну и?
-- Всего пять штучек съел.
-- Пять? -- У меня отвисла челюсть.
-- Я-то сама всегда уминаю не меньше десятка, а тут тоже пришлось сдерживаться... -- горестно протянула она.
-- Да, -- ответила я. -- Я иной раз и больше десяти могу съесть...
-- А хорошие какие оладушки! Поднялись славно! -- продолжила она.