Страница 22 из 27
Джулс никогда не задумывал свой центр как элитное заведение для избранных. Он мечтал сделать качественное образование доступным не только для избалованных отпрысков напыщенных обладателей тугих кошельков, но, прежде всего для одаренных детей, независимо от материального достатка их родителей. Поначалу мы работали себе в убыток, но нам удалось сформировать положительный имидж и обозначить основные приоритеты, что дорогого стоило и позволило нам с уверенностью смотреть в будущее. Раз обжегшись на недобросовестных сотрудниках, Юлиан долго не отваживался обзаводиться дополнительными штатными единицами и из последних сил тянул на себе абсолютно все аспекты деятельности центра, но вечно так продолжаться не могло, и наступил момент, когда он понял, что в одиночку ему не справиться, и активный рост бизнеса никогда не состоится без слаженной и надежной команды преподавателей. В ходе устроенного Джулсом кастинга многие отсеялись из-за низкой стартовой зарплаты, кто-то был готов трудиться чуть не за хлеб и воду, но у него банально не хватало профессионализма, у кого-то при наличии существенного багажа знаний напрочь отсутствовала эмпатия… Люди приходили и уходили, но в результате остались те, кто и поныне составлял костяк преподавательского состава. Чернокожий студент Патрик, парадоксальным образом сочетающий в себе львиную гриву из разноцветных дредов и безукоризненное оксфордское произношение, неунывающая пышечка Милана, невольно заряжающая позитивом любого находящегося в радиусе действия ее бешеной энергетики человека, сдержанный и строгий Виктор Андреевич, пришедший к нам из той самой элитной школы и жутко уставший от коррупции и вседозволенности, совсем юная, но подающая огромные надежды Ирочка, недавно вернувшаяся с заснеженной Аляски, куда она ездила на заработки в рамках международной программы для учащейся молодежи… Стойкой ресепшн у нас заведовала Наина – интеллигентная еврейская девушка в круглых очках, поддерживающая в своей вотчине совершенно безупречный порядок и, вопреки стереотипам и анекдотам о своих соотечественниках, ни разу не замеченная в посягательствах на вверенное ей имущество. Во втором офисе администратора пока не было, и его функции выполнял либо сам Джулс, либо кто-нибудь из свободных преподавателей.
Каждый винтик в этой отлаженной системе работал в четком взаимодействии с другими элементами, и я не думала, что недельный отъезд руководителя моментально привнесет хаос: Юлиан оставил в команде лишь тех, кому мог безраздельно доверять, и все эти люди многократно подтвердили свою преданность корпоративному духу. Здесь особенно остро ощущалась разница между типичным трудовым коллективом и сплоченной группой единомышленников, ориентированных на достижение общей цели. У нас в офисе я ничего подобного не чувствовала, хотя шеф периодически и прибегал к методам тимбилдинга, устраивая подчиненным массовые культпоходы или заставляя принимать участия в велопробегах, но такого рода попытки всегда казались мне смешными и неуклюжими, а необходимость тратить законные выходные на посиделки на травке с коллегами и вовсе раздражали до зубовного скрежета. Злостным уклонистом меня назвать было нельзя, и в большинстве случаев я честно посещала эти бессмысленные мероприятия, но при наличии малейшего предлога оставалась на уик-энд дома. Учитывая, что у меня в одинаковой мере не хромали ни лояльность к компании, ни исполнительская дисциплина, шеф, как правило, смотрел на мои отказы сквозь пальцы так как прекрасно понимал – кто-то, а я меньше всего нуждалась в дополнительных источниках вдохновения и делала свою работу на отлично безо всяких там пикников и забегов. Что касается «Next», то я вообще не могла припомнить, когда мы последний раз куда-нибудь выходили все вместе, однако, при этом нас во многом связывали скорее не деловые, а дружеские отношения. Даже приходящий бухгалтер Анна Павловна постоянно отмечала поразительно теплую атмосферу, царящую в нашем центре, а к Джулсу дородная мадам постбальзаковского возраста почему-то вообще относилась с материнской нежностью, регулярно интересуясь, обедал ли он сегодня или опять пропустил прием пищи в угоду не терпящим отлагательства вопросам. Юлиан по обыкновению отшучивался, но у Анны Павловны было слегка туговато с юмором, и однажды она притащила в офис ароматные плюшки собственного приготовления и не успокоилась, пока Джулс не попробовал угощение. В итоге кабинет до такой степени пропах свежей выпечкой, что еще полдня напоминал кулинарию, заставляя учеников и преподавателей украдкой глотать слюнки. Пришлось устроить импровизированное чаепитие и поделиться гостинцами со всеми желающими – впоследствии эта история с плюшками обрела статус легенды и передавалась из уст в уста как наглядный пример искренней заботы подчиненных о своем чересчур заработавшемся руководителе. С тех пор прошла уже пара лет, но Джулс и по сей день добродушно посмеивался над бухгалтершей, регулярно предлагающей состряпать ему домашних пирожков.
За всё это время я и сама успела сдружиться с сотрудниками «Next» – сейчас я уже не так часто бывала в центре, а вот раньше, когда бизнес еще только развивался, я по возможности помогала Джулсу после своей основной й работы и таким образом досконально знала всю внутреннюю кухню. Хотя Юлиану так и не удалось уговорить меня полностью сконцентрироваться на семейном бизнесе, я тоже вложила в «Next» частичку своего сердца, и всегда испытывала бесконечное удовлетворение при виде яркой вывески с указывающей прямо в будущее стрелкой.
ГЛАВА XVIII
Как я и ожидала, дела в главном офисе шли своим чередом: из учебного класса доносился привычный шум-гам, неизменно сопровождающий приводящиеся в игровой форме занятия, Наина кому-то увлеченно рассказывала по телефону о новой программе для младших школьников, а пожилая уборщица тетя Галя поливала в изобилии расставленные по подоконникам комнатные растения с помощью пластмассовой дачной лейки. Минут через пятнадцать после моего прихода из кабинета вылетела галдящая стайка детсадовцев – карапузы весело тыкали пальцами в попадающиеся им на пути следования предметы и уверенно называли по-английски большую часть находящихся в приемной вещей, а встречающие своих чад родители не могли сдержать умиленных улыбок. Я немного поболтала с Наиной и Патриком, проверила приход и расход за прошедший день, ознакомилась с электронным расписанием на завтра и, посчитав свою миссию выполненной, отправилась инспектировать расположенный в другом районе филиал.
Сегодня я, так сказать, вспомнила боевую молодость, когда мы с Джулсом допоздна засиживались в офисе и возвращались домой как минимум в десятом часу, успевали только наспех поужинать и без сил валились спать, но в чем-то мне даже понравилось снова окунуться в этот бурлящий круговорот событий, и я невольно поймала себя на мысли, насколько стабильна и однообразна была моя работа в «Грате», всецело подчиненная четким схемам и алгоритмам. Юлиан и сейчас продолжал жить на самом острие адреналиновой гонки, в то время как я предпочла спокойную размеренность, позволяющую мне не только существенно экономить нервные клетки, но и оставаться хорошей женой, у которой всегда готов горячий ужин, в квартире царит чистота, а регулярное посещение спортзала и комплексный уход за внешностью делают ее привлекательной и желанной даже спустя десять лет брака. Джулсу нужны были крепкие тылы, а я отродясь не гналась за бешеной динамикой, и мы отлично уравновешивали друг-друга, по-прежнему сохраняя первозданную свежесть отношений и не превращаясь в задерганных бытом супругов, чьи разговоры вращаются исключительно вокруг насущных проблем и постепенно приводят к медленной деградации. За что я была действительно благодарна родителям, так это за идеальную модель семьи, с детства прививаемую мне на собственном примере – несмотря на все наши конфликты, в этом плане отец с мамой являлись для меня эталонным образцом гармоничного союза между мужчиной и женщиной, и, выйдя замуж за Юлиана, я бессознательно копировала мамино поведение. Она могла бы запросто стать как домохозяйкой в засаленном халате, так и оголтелой карьеристкой, но умудрилась соблюсти баланс, успешно совмещая заботу о близких с работой на госслужбе. Родители вместе прошли через горнило девяностых, пережили всеобщую разруху в стране, но я не могла припомнить ни одного эпизода, когда бы они скатывались до взаимных обвинений. В тяжелые дни хронической беспросветности отец с мамой не растеряли уважения в семье, они всегда смотрели в одном направлении и мелким шажками продвигались вперед. Бывало, что мама зарабатывала вдвое больше отца, да и с покупкой фуры ему помогли мамины родители, но зато сейчас мама легко могла бы вообще не работать, так как из каждого рейса отец привозил три-четыре ее месячных зарплаты и уже давным-давно рассчитался с тестем и тещей. Мы с Джулсом на практике столкнулись с аналогичным сценарием, и, хотя изначально самооценка моего мужа опустилась ниже нуля, жизнь показала, что кредит доверия был отпущен ему не зря. Юлиан доказал свою состоятельность и как предпринимателя, и как главы семьи, и пусть мои родители так и не сумели простить ему предыдущий брак и вытекающие из него обязательства, в отличие от Эйнара, они приняли Джулса в свой мир, а иногда у меня и вовсе возникало странное ощущение, что с моим мужем отец с мамой ладят даже лучше, чем со мной. Юлиан был искренним и открытым парнем, неизменно отвечающим добром на добро, а я же после той роковой весны так и не стала прежней Риной, и родители все равно чувствовали мою отчужденность.