Страница 11 из 17
– А нивенги – в самом низу! – крикнул сидящий за партой мальчик, не сводя изучающего взгляда с учителя.
– Да, – ответила Лерия, – самую низшую, шестую ступень, занимают предки мерсеби – нивенги, приговоренные Верховным судьей к добыче семян, которыми мы все с вами питаемся. Жителям других земель Амплерикса повезло больше – почва дает им коренья, которые годятся в пищу. У нас, на Аладайских озерах, не растет ничего, хотя корона поставляет нам не только семена, но и другую еду. На наших озерах больших денег не заработаешь, поэтому Верховный судья позволил нашему народу не платить налог короне. Лекарства для жителей Аладайских озер также поставляются короной.
– А мой дедушка говорит, что он устал жить и что лучше уж умереть, чем постоянно принимать лекарства, – сказала одна из учениц.
– Понимаешь, Сафира, у короны нет выбора, кроме как заставлять нас принимать лекарства. Триарби и без того тратит внушительные средства на то, чтобы закупать лекарства у Гальтинга – именно там, в этом Ярком замке, ангалийцы производят лучшие лекарства из сока диетр. Душа умершего человека попадает в Хранилище и живет там еще десять лет после смерти, пока окончательно не растворится. Хранилище огромно, но не безгранично. В нем поддерживается требуемый уровень сока диетр – только в соке могут жить души. Если количества душ в Хранилище станет слишком много или сока – слишком мало, души начнут оживать и обращаться в Хищников. Поэтому корона заинтересована в том, чтобы мы умирали как можно реже. И твой дедушка должен со смирением продолжать принимать лекарства.
– А если мой дед умрет, то его душа тоже будет жить в Хранилище?
– Да, – ответила Лерия. – И если повезет, и уровень сока в Хранилище не упадет, то через десять лет после смерти душа твоего дедушки растворится в Хранилище, да не стать ей Хищником. Хищники – это оборотни, шестилапые создания, покрытые густой белой шерстью. Хищник способен принимать обличие простого человека. Хищники питаются нами. Представьте себе – вы ведете приветливую беседу с безобидным юношей, а миг спустя он оборачивается Хищником, и вы не успеваете и глазом моргнуть, как оказываетесь разодранными им. В жилах Хищников течет черная, точно смоль, кровь – это единственное, как можно распознать в простом человеке Хищника, поэтому в облике людей Хищники стараются быть аккуратными и ненароком не пораниться.
– А зачем вообще существуют все эти ступени, о которых вы рассказывали? – спросил другой ученик.
– Ну как же, – улыбнулась Лерия, – это иерархия. Каждая вышестоящая ступень имеет власть над нижестоящей. Нивенги не могут ослушаться нас, деквидов. Мы не вправе перечить ангалийцам, плебрам и Мастерам воды, которые, в свою очередь, подчиняются Магам, и так далее.
– А Королеву, получается, не вправе ослушаться вообще никто на Амплериксе?
– Конечно. Даже Верховный судья, власть которого едва ли не абсолютна. Сейчас, как раз кстати, я расскажу вам одну историю, известную нам из хранящихся в Королевской библиотеке атласов. И вы поймете, что бывает с теми, кто посмеет ослушаться.
========== Глава 5 ==========
История, рассказанная учительницей.
Сотни лет назад Королева Веламия Бальерос, медленно приходя в себя после очередного кормления Эксиля, сидела в кресле на балкончике, обвитом узорными ветвями игура, и теребила пальцами краешек Королевского шарфа, с нетерпением ожидая прихода своего секретария. У Королевы был не самый легкий день: перед кормлением Эксиля она с трудом уложила спать малышку Арви, которая весь вечер капризничала и не давала матери отойти ни на шаг.
– Я прошу прощения, – послышался из-за спины робкий голос старого секретария, – вы позволите войти?
– Да, – не оборачиваясь на служителя, тихо, но по-королевски величественно ответила правительница. – Его уже доставили?
– Совершенно верно.
– Где он?
– В Престольном уступе, Ваше Величество, как вы и распорядились.
– Хорошо. Я скоро буду.
Секретарий, так и не дождавшись, что Королева повернется к нему, почтенно поклонился и скрылся в темноте королевских покоев. Веламия еще некоторое время смотрела на просторы, открывающиеся с балкона на столицу. Взгляд ее застыл на серебряной резной каравелле с широкими вздувшимися парусами, которая парила неподалеку на эрзальских ветрах. Королева отчего-то была уверена, что именно на этом судне плавийцы доставили Рейми Лаплари из Эрзальской долины сюда, в столицу. Точно стараясь скрыть от самой себя сильное волнение, она вздохнула и поднялась с кресла.
Путь от королевских покоев до Престольного уступа показался ей бесконечным, хотя в действительности она достигла его за несколько мгновений, быстро сбегая вниз по лестнице и преодолевая ступеньку за ступенькой. В Престольном уступе эта Королева всегда чувствовала себя неловко, хотя не было ни дня из тех семнадцати лет, что Веламия находилась у власти, чтобы она не заходила в это легендарное помещение. Престольный уступ был давящей своим величием монументальной залой с высокими рельефными потолками, под которыми блестели листья и тусклые красные цветки. На небольшом пьедестале, у самой дальней от входных дверей стены, располагался свитый из черных лакированных ветвей игура королевский трон. Медленно подходя к трону, Веламия бросила взгляд на господина средних лет, который сидел на невысокой скамье. По бокам от него расположились два грозного вида плавийца. Хмурое лицо господина выражало недовольство и злобу, выказывать которые при Королеве определенно не стоило.
Стены Престольного уступа были испещрены узкими, но длинными, от пола и до потолка, оконными проемами. Через окна в Престольный уступ лились песни с улицы. Должно быть, театр под открытым черным небом уже начал ежевечернее представление, и на сцену вышли лучшие вокалисты столицы. Зрители смеялись – значит, сегодня на сцене комедийное действо. И это непринужденное, на потеху публике, представление никак не сочеталось с серьезностью разговора, что предстояло иметь Веламии Бальерос с привезенным в Триарби ангалийцем.
«Я решительно протестую…» – начал было господин, но тут же затих, увидев, что Королева жестом приказала ему умолкнуть и заняла свое место на троне. В течение нескольких минут в Престольном уступе сохранялась тишина, и могло показаться, что каждый, кто находится в зале, был в силах услышать биение собственного сердца. Рейми Лаплари вновь попытался подать слово:
– Мне кто-нибудь объяснит, почему я подвергся унизительному задержанию на глазах у своего народа и…
– Я? – удивленно прервала его Веламия. – Я ничего не обязана вам объяснять, господин Лаплари. Или вы хотите, чтобы ваша Королева утруждала себя разъяснениями?
– Нет, нет, – выпалил Рейми, – но я, смею вас заверить, до сей поры не имею ни малейшего представления о том, по какой причине нахожусь сегодня в столице!
– А я смею вас заверить, – с холодом в голосе парировала Королева, – что рассчитываю на объяснения именно с вашей стороны.
В отличие от Эр-Нерая или Огненного моря, просторы которых были поистине безграничны, Эрзальская долина не отличалась огромной территорией. Еще отец Рейми, Ассир Лаплари, пытался завести с короной разговор о том, чтобы расширить границы долины, но эта попытка не познала плодов. К востоку от Эрзальской долины простирались Чистые горы, которые не представляли для династии Лаплари большого интереса. С учетом такого расположения Эрзальской долины, увеличение ее территории было бы возможным лишь на запад, то есть за счет захвата земель, принадлежащих Эр-Нераю. А земли близ Эр-Нерая недаром вызывали жгучий интерес повелителей ветров – увеличившееся население ангалийцев не желало ютиться в границах Эрзальской долины, а жаждало занять пару тысяч миль свободной земли к западу, где произрастали необычайные краснокронные пышные деревья, в переплетении которых струилась извилистая, млечного оттенка, река Арамей. По мнению Верховного судьи, решение территориальных распрей между землями Амплерикса не входило в прерогативу короны, и спорящим сторонам было предложено договориться полюбовно. Поскольку Мастера воды, по большому счету, ни с чем и не спорили, а попросту в категоричной форме отказались даже заводить речь о том, чтобы уступить часть земель Эр-Нерая ангалийцам, вопрос исчерпал сам себя, не приведя к желаемому для династии Лаплари исходу. Переговорами не удалось решить вопрос и сыну Ассира, Рейми Лаплари.