Страница 10 из 17
В ответ он откровенно расхохотался. Такая хорошенькая, но требовательная и властная маленькая женщина с осанкой и грацией царицы. Она была забавна и прекрасна своим первозданным детским эгоизмом. Ничуть не задумываясь о чувствах других людей, не напрягая себя чьими-то переживаниями, очаровательно жестока, но не со зла, а потому, что ее такой создала природа. Сама непосредственность! Загадочно улыбаясь, Валера медленно подошел к Яне и сжал ее в своих объятиях, перекрыв поток возмущенных слов страстным поцелуем. Через несколько минут он уже ласкал ее изогнувшееся навстречу любви и новым ощущениям обнаженное тело.
– Как же ты прекрасна, моя малышка! Моя русалочка! – подумал Валера, прильнув губами к ее тонкой шейке.
Яну немного разочаровывало в Валере то, что он редко говорил ей нежные слова и делал слишком мало комплиментов. Он восхищался ею мысленно, позабыв древнейшую истину, что женщина любит ушами. Но что значат слова по сравнению с действиями влюбленного мужчины?! Ближе к полудню Яна ушла, напоследок напомнив:
– Увидимся в восемь и чтобы при полном параде!
Валера стоял около регистрационной стойки отеля в ожидании Яны и ее отца.
– Не слишком же они торопятся! Уже начало девятого, – с досадой подумал Валера, нервозно взглянув на большие настенные часы.
Дверь лифта в очередной раз открылась и, наконец, показались они – Яна в великолепном шелковом длинном платье цвета морской волны, фантастически гармонировавшем с ее зелеными глазами. Платье скользило по ее точенной фигуре и казалось, сейчас стечет с нее блестящими шелковыми струйками. Роман Викторович в элегантном сером костюме из тонкой натуральной ткани и белой рубашке с парой расстегнутых верхних пуговиц производил солидное впечатление делового человека на отдыхе.
Отец Яны приподнял правую бровь, приятно удивленный произошедшей с Валерой перемене. В черной рубашке, заправленной в черные брюки, подпоясанные дорогим кожаным ремнем того же цвета, и в обуви безупречного качества, Валера стал похож на героя любимых им с детства боевиков. Черный цвет подчеркивал его брутальную сексуальность, а тонкая ткань одежды идеально облегала мощную атлетическую фигуру. Особый шик придавала Валере прическа. Напомаженные до блеска кудри он собрал в хвост, став похожим то ли на бессмертного Горца, то ли на морского пирата. По восхищенным взглядам проходящих мимо девушек Валера понял, что выглядит неотразимо и это придало ему недостающую уверенность в себе.
– Скромно, дорого и со вкусом! – заметил Роман, нагнувшись к самому уху Яны.
– Он бесподобен, правда? – восхищенно ответила Яна.
– Посмотрим, – усмехнулся в ответ ее отец.
– Добрый вечер, Валерий! Рад снова увидеть спасителя своей дочери! – первым начал разговор Роман, протянув Валере руку для рукопожатия.
– Добрый вечер! Я тоже рад нашей встрече, Роман Викторович! – ответил Валера, крепко пожимая горячую мягкую руку отца Яны.
– У него руки, как из камня, но почему-то прохладные. Он что, так волнуется? О, Господи, неужели этими лапищами он прикасается к моей нежной девочке?! – подумал Роман, внутренне содрогнувшись от откровенных мыслей, которые нарисовало его воображение.
– Яночка, ты сейчас и вправду стала похожа на Морскую владычицу, – произнес Валера, обратившись к своей возлюбленной в ярком платье, вдоль которого ниспадали пряди ее прекрасных длинных волос. – Цвет морской волны тебе очень к лицу и чудесно гармонирует с оттенком глаз.
– Благодарю за комплимент. – слегка улыбнувшись, ответила Яна, восхищенно глядя на своего преобразившегося возлюбленного, которого полностью одетым она почти не видела.
– Загадочный брюнет во всем черном… В этом есть что-то инфернальное, захватывающее до мурашек, – шепнула она Валере, когда они садились в типичное для Хургады красно-синее такси (RadCab).
Выбранный Романом дорогой ресторан в европейском стиле с ненавязчивой музыкой, средиземноморской кухней и тонкими французскими винами являлся приятным исключением среди большинства шумных заведений с жирной острой едой, дешевыми дурманящими коктейлями и пошловатыми развлечениями вроде всевозможных конкурсов и караоке. Ни Роман, ни Яна, не понимали подобного рода веселье для развязных отдыхающих в шортах и прилипших к потным телам майках, чавкающих шлепанцами по танцполу и напивающихся до свинского состояния.
Именно в подобные места Валеру тянул Артур, независимо от того, в какой стране они оказывались. Валеру раздражала пошлость во всех ее многоликих проявлениях: в чрезмерной роскоши, преувеличенной сексуальности, неуместном юморе или, напротив, несвоевременной серьезности и стремлении поумничать. В родном Новосибирске он всего этого вдоволь насмотрелся. Куда больше ему пришелся по душе интеллигентный Санкт-Петербург с его пикантным душком болот.
На сей раз, вечер прошел на удивление мирно. Роман Викторович дипломатично избегал разговоров о прошлом Валеры. Отец Яны был приятно удивлен манерами и кругозором молодого человека и не раз выражал ему благодарность за спасение дочери. Он, кажется, начал понимать, что нашла Яна в этом крупном парне, но некоторая настороженность в отцовском сердце по-прежнему оставалась.
– Время расставит все по своим местам, – вздохнув, философски подумал он, вспомнив, как его высокообразованные родители поначалу восприняли в штыки идею сына жениться на простой деревенской девчонке из кубанской казачьей станицы. – Главное, чтобы Яночка была счастлива! Похоже, моя маленькая балерина и вправду влюбилась в своего бойца, а он без ума от нее! Эх, молодость!
Глава третья. Двойной обман
Роман проснулся от хриплого, приглушенного крика спавшей рядом жены. Его Рита, такая спокойная и уравновешенная днем, ночами словно перемещалась в другое измерение, полное кошмаров или, как сказал недавно психолог, подавленных воспоминаний. Она кого-то звала, плакала и кричала, просила ее отпустить, а проснувшись, совершенно ничего не помнила. За двадцать с лишним лет совместной жизни Роман почти привык к тайной жизни подсознания своей жены Риты, но обнаружив после свадьбы эту странную нервную особенность новобрачной, он, конечно же, очень удивился и даже немного испугался. Ему поначалу казалось, что в его молодой жене прячется от дневного света какой-то другой человек. Она разговаривала во сне, звала по имени незнакомых людей, упоминала названия мест, вне сомнения, находящихся в Ростове, но чаще бубнила что-то невнятное.
Сам Роман родился в Ростове-на-Дону, где и жил до женитьбы на Маргарите и переезда в Белореченск. Конечно же, он хорошо знал свой город, особенно его исторический центр. Ему было удивительно слышать знакомые с детства названия улиц, магазинов и кинотеатров от девушки, которая, судя по ее словам, в Ростове была всего один раз, в позапрошлом году, когда приехала на свадьбу подруги. Откуда его милая Кубаночка, как он назвал Риту, могла знать о ростовском «рае для сладкоежек», кондитерском магазине «Красная шапочка» на улице Энгельса, которой только в год их свадьбы – в 1992 году, вернули дореволюционное название Большая Садовая, или о гастрономе «Плевен». Роман с детства знал все эти наименования. Он помнил, как мама покупала ему ненавистную синюю школьную форму в Детском мире «Солнышко», как они с мамой ходили за овощами в «Ягодку» и как больше часа простояли в очереди за сладким солнечным молдавским виноградом в «Донской чаше». Рома вспомнил, как ему досталось от отца за то, что он с друзьями сбежал с уроков в кино, чтобы посмотреть какую-то французскую комедию с Луи Дефинесом в «Родине», а возле этого кинотеатра был магазин «Пионер», в котором он купил свой первый лобзик. Рома вырос, но выжигание картин по дереву так и осталось одним из его немногих увлечений, перешедших из детства во взрослую жизнь. Он двадцать три года прожил с родителями в их двухкомнатной квартире на Московской улице около Центрально рынка, который по-привычке в народе называли Старым базаром. В детстве Рома мог часами без толку слоняться по старым улицам Ростова, по его паркам или исследовать набережную Дона, он знал в центре города каждый переулок и закуток.