Страница 6 из 14
Опыт опирается на интуицию, а ее не хватило. В мареве чужого сознания обычные навыки бесполезны. Пластичность и воля – вот что делает духа пилотом. Я спешил, привыкнув к грубоватым и психически крепким умам, а у людей всё нежнее и тоньше. На ментальном уровне человек, как хрупкий сосуд. При резком расширении он быстро треснет, а с такими дефектами недолго живут.
Мой первый питомец буквально трещал от напора, но я давил и давил. Результат был плачевным: он впал в безумие. Со вторым уже обходился помягче, но и его одолела тоска.
Я далеко не сразу понял, что делал не так. Ведь на Цинте этот метод работал. Ошибка в том, что сразу пытался взять быка за рога. Мне был нужен мудрец, еще лучше – пророк. На меньшее несогласен. Потому и пришел в Тиамат.
Как такого взрастить? Это непросто. Рецепт просветления вроде бы есть, но работает он всё реже и реже. По слухам, просветленных раньше было не счесть, но мир деградировал, поэтому к святости надо толкнуть. Обычно невзгодами, через отречение и внутренний кризис. Духовный поиск требует разочарования, пресыщения тщетой и суетой мирского. Довольный человек ничего не будет искать.
Пожалуй, вот тут пережал. Потеряв старые ориентиры, питомец не добрался до новых и обезболивал страдания алкоголем. Я ослабил напор, но следующий оказался чрезмерно агрессивен и туп. Очень скоро он бездарно погиб в бессмысленной схватке. А вот пятый был слишком осторожен и труслив для истин, требующих авантюризма и хоть немного отваги. У шестого возник шизофренический синдром. Поразительно, но человек слышал мой голос, когда я был наверху.
Денег почти не осталось, когда Санг-Чунь предложил мне уникальную особь. Мальчик сидел посреди болота в цветке белого лотоса, словно какое-то божество. Босс грозил передать ребенка другому, и акции пришлось разделить пополам. Именно поэтому он смог пропихнуть к нему Сири. Пытается спасти свой доход.
Кцум стал седьмым. Поначалу я считал, что мне сказочно повезло, ведь его обнаружили во владениях демонов. Чем это могло быть, как не чудом? Только подставой. Возможно, «найденыша» посадили в цветок, чтобы продать новичку. Окрыленный успехом на Цинте, я был нетерпелив и наивен. Такого легко обмануть.
Наши оборотни подкинули ребенка в приличный трактир, и поначалу всё складывалось очень неплохо. По крайней мере, так это казалось. Одноглазый сирота не самый хороший старт для начала карьеры. И всё же, в нем виделось нечто. Это неясное ощущение можно назвать «глубиной».
Это освобождающее, неописуемое чувство безграничности заставило вспомнить моих прежних святых. Только у тех подобное состояние было практически постоянным, а в Кцуме чувствовался его отголосок. Пустота в нем будто дремала, обозначив себя легким намёком, который заметил лишь я.
Спутать с чем-то другим такое ощущение трудно. После погружения у пилота происходит своего рода откат. От этого мальчика он всегда был особенным. Его трудно описать вербально, поскольку то, что скрывалось за ним находилось за границами разума. Никто кроме меня это не видел. Но ни у кого не было и опыта Цинты. Именно так и выглядит перспективный пророк.
Вдохновленный, я искренне верил, что само провидение привело в Тиамат. Меня здесь поджидало сокровище. Думаю, оно ждет и сейчас, только спряталось глубже. Вероятность его достать еще есть.
В попытках расшевелить Кцума, я изрядно потратился. Остатки былого состояния ушли на приглашение специалистов: коучей, медиумов и прочей нечисти, которая жадно паразитирует на людях и духах. Агрессивная реклама подобных услуг обещала быстрый и краткий путь к просветлению. На деле это был путь к нищете.
Время шло, и я всё чаще думал, что в Кцуме ничего высокодуховного нет. Санг-Чунь подсунул его, чтобы остатки инвестиций не вернулись на Цинту. Ребенок в лотосе – это приманка. Я гонялся за миражом, пытаясь пробудить только себя.
Зря пошел в Тиамат. А ведь предлагали Весталику. Там задорно и весело. Есть война и романтика. Брутальные монстры против милашек с белоснежными крылышками. Меня от такого тошнит.
Звали в Алькор, где люди, демоны и драконы. У последних, кстати, шанс просветления больше. Хотя бы потому что живут тысячи лет. Зато если не повезло, то надолго. Придется потрудиться, чтобы их пережить.
– Тебя можно поздравить, малыш? – горячо задышали в ухо, оторвав от осмысления тяжести бытия. Сейчас оно вызывало лишь досаду и стыд.
– Сири? – встрепенулся я. – Что здесь забыла? Ночная же смена! А Кцум?
– Камея внизу, – успокоила она. – Дала ей время, пусть разогреет парнишку. Оставила себе фазу быстрого сна. Люблю поиграть на контрасте. Хочешь и тебе покажу?
Шершавый язык лизнул мне щеку, едва не сбрив верхний слой кожи. Тысячи крошечных сосочков нашли нервные окончания, пустив в нейронную сеть волну сладкой истомы.
– Отвали! – оттолкнул я чудовище, чувствуя слабость в приятно набухших тентаклях. – Денег же нет.
– Фу, как грубо! Ведь сегодня бесплатно!
– Мне придется платить, чтоб отстала?
– Милый, вспомни-ка: кто тебя спас? Разве не должен быть со мной нежным?
– И остаться без органов? Сколько мои стоят на рынке?
– Такие крохотные почти ничего, – хмыкнула Си. – Гордиться там нечем. Тебе лишь из жалости наши дамы дают?
– Зачем пришла? – в лоб спросил я. Пререкаться не стоило. За спиной и так уже ржут.
– Деловое предложение.
– Не хочу иметь с тобой дел.
– Не находишь странным, что за ночь плачу я, хотя платить должны мне? – улыбнулась Сири, цедя «Кряжимское».
– Это к шефу. Кто звал, тот и платит! – буркнул я, отбирая у нее мою колбу с амритой.
– Уверен? Ты ведь не вытянешь тёмных. Они ждут меня.
– Семь из семнадцати. Дневные уже не твои.
– Их не удержишь, светленький. Породой не вышел, – снисходительно посмотрела она.
В этом Сири, безусловно, права. И хорошо, что не вышел. Но почему-то всё же было обидно. Да, не злодей. Но ведь быстро учусь.
Колба с амритой была уже у меня, но теперь изысканно-вяжущий вкус заметно горчил. Наверняка пустила слюну с парализующим волю пси-ядом. Меня он не брал, но Сири это не знала.
– Ничего, как-нибудь справлюсь, – заверил я заплетавшимся языком. – Гадости – это нетрудно. Таких специалистов полно.
– Я сделаю всё за тебя, милый, – проворковала Сири, купившись на эту уловку. – Мелко плаваешь. Натужно, без искорки. Сейчас тебя научу.
В одно мое щупальце она сунула свиток, а второе пропустила у себя между ног. Это могло быть волнующе, не знай я про зубы. По слухам они у нее в самых интимных местах. А вот внешне Сири была хороша.
Прижавшись ко мне, это дивное тело призывно дрожало, стараясь дышать в одном ритме. Взгляд с поволокой обещал страсть и наслаждения всех миров сразу, а манящие губы чувственно облизывал черный язык.
Про ее язычок тоже ходили легенды. Вроде бы даже им душила кого-то. А еще говорят, что под ним прячется жало. Вот это проверять бы уже не хотелось. К счастью, Сири сейчас нужен только контракт.
– Сюда отпечаток присоски и капельку крови, пожалуйста… – она показала пальчиком место.
– Вот прямо сюда? – заплывая, спросил я, стремительно теряя ясность.
– Да! Сильнее!
От возбуждения горизонт ощутимо качнулся. Окружение размывалось нарастающим жаром. В этом пожаре хотелось сгореть. Ведьма ласкала с азартом и профессионализмом, которые на Тиамате увидишь нечасто. Пожалуй, вот такого еще не встречал. Я стыдливо признал, что недооценивал ее мастерство. Яд не в слюне, яд – сама Сири. И травила она собой хоть куда.
– Контракт… Что там? – сдавленно промычал я, размытый негой хищной блудницы.
– Какая, ах… разница? – простонала она разогнавшись. – Один пустячок.
– Тогда тем более стоит его прочитать! – неожиданно холодно рассмеялся я, отдирая от себя разгоряченное дитя страсти.
– Кретин!
– Еще бы!
Глаза неудовлетворенной ведьмы пылали, как раскаленные угли. Хвостик с роговой стрелочкой на конце досадливо стучал по копытцам. Стальные коготки царапали стойку, оставляя на твердом как камень дереве длинные борозды.