Страница 18 из 24
— Нет, у меня есть чай: обычный черный и степной, его еще называют у нас калмыцким, — самодовольно усмехнулся Александров, наблюдая, как моя челюсть отвисает.
— Разве чай родом не из Китая?
— Чай, известный нам по прошлой жизни, из Китая. Но десятки тысяч лет назад он рос повсеместно, пока развивающееся животноводство в Европе его не уничтожило под корень. Я нашел чай в Испании, пересадил его, культивирую много лет. Не поручусь, что он на уровне лучших сортов индийского, но краснодарскому и азербайджанскому точно не уступит. Впрочем, оцените сами.
Послушалось журчанье, и запах свежезаваренного чая поплыл по комнате, вызывая ностальгию по маминому чаю. Когда передо мной поставили пиалку, я чуть ли не обжигаясь сделал первый глоток.
— Сахара у меня нет, но, впрочем, чай, как и кофе, следует пить без сладкого. Углеводы портят вкус этих напитков.
— А у нас есть ячмень и пшеница. Мы выращиваем яблоки и оливы, — я не удержался, чтобы не похвастаться, но вызвал только смех Александрова.
— Дикорастущая пшеница и ячмень встречаются повсеместно в этих широтах. Но, впрочем, это хорошо, что вы смогли ее окультурить. Я закончу свой рассказ, тем более что осталось совсем немного, и выслушаю ваши приключения. А пока пейте чай и наслаждайтесь, под воспоминания старика.
— Владимир Валентинович, простите за вопрос, сколько вам лет?
— Мне было сорок семь, когда я попал сюда. Сейчас тридцать третий год, как я живу в этом мире, думаю, мне восемьдесят, — хитро улыбнулся Александров.
— Вы выглядите на шестьдесят, — слукавил я, хотя больше семидесяти при всем желании ему не дать.
— Все дело в здешнем климате, экологии и содержании кислорода в атмосфере.
— Кислород-то при чем? — задавая вопрос, пожалел, предвидя очередную насмешку физика.
— Озоновый слой очень мощный, очень хорошо задерживает губительное космическое излучение, отсекая ультрафиолет определенной длины. Как следствие, ткани и органы повреждаются меньше. Кроме того, пища натуральная, нет необходимости идти на работу и психовать из-за жены. Нет дефицита сна, что является главным фактором сокращения человеческой жизни.
— И нет ипотеки, и кредитной зависимости, — вставил я свои пять копеек в монолог Александрова.
— Это зло капиталистического запада добралось и до нас? — нахмурил физик белые брови.
— Ну не всегда оно зло, — попытался сгладить свою оплошность, — вы остановились на семи годах кочевки по Испании.
— Да, — с готовностью подхватил нить разговора ученый, — вот тогда и случился конфликт с вождем, не желавшим идти на север. Чтобы убедить племя пришлось бросать вызов вождю и победить его. Правда бонусом досталась его старуха, но у Нака женщины всегда были в дефиците.
— Нам бы этот дефицит, — пробормотал я, вспоминая двукратное численное превосходство женщин над мужчинами среди Русов.
— Максим Сергеевич, вам сама природа дает возможность размножаться и захватывать новые территории. Среди Нака очень высока гибель рожениц, поэтому племя никак не может обрасти «мясом». Но вернемся к моим приключениям, — продолжил Александров, ставя пустую пиалу на столик. — Два года мы курсировали по побережью Средиземного моря, пока не пришли именно в это место, казавшееся крайне удачным. С севера горная цепь прикрывает от арктических циклонов, благодаря чему даже зимой комфортная температура.
— Здесь идет снег? — прервал я рассказчика.
— В конце января, буквально пару раз. Но температура редко опускается ниже нуля. Всю зиму с юго-востока идет фронт теплого воздуха. Есть четкое разделение по временам года, лес в горах смешанный. Живности много, но самое главное, почва крайне богата минералами. Совсем недалеко от нашей стоянки есть залежи каолиновой глины, из нее, кстати, вся огнеупорная посуда.
— Владимир Валентинович, обратил внимание, что наконечники копий ваших воинов каменные. Вам с вашими знаниями не составило бы труда освоить процесс плавки железа.
— А зачем мне железо? — Ответ ученого ошарашил.
— Как зачем? Каменные наконечники для оружия ничто по сравнению с железными, да и с железом легче. Ведь в эволюции человека не просто так каменный век сменился бронзовым и железным.
— Дайте сюда вашу саблю, — Александров вытащил из-за пояса небольшой каменный нож коричневатого цвета с рукоятью из дерева. — Полагаю, ваша сабля из стали, а не из простого железа, если судить по звуку, — произнес физик, прислушиваясь к затухающему звуку металла.
— Да, и смею заверить, сталь у нас отменная, — не упустил я случая похвастать.
— Вот вам мой каменный нож, попробуйте его поцарапать своей саблей. Можете даже разрубить, — с этими словами Александров протянул мне нож.
Орудие труда представляло из себя подобие лезвия с разной толщиной. Цвет клинка темно-коричневый, по структуре напоминает оплавленное стекло. Несколько моих попыток нанести след не принесли успеха. Разозлившись, даже несколько раз ударил по клинку ножа, получив замятину на лезвии катаны.
Физик-ядерщик с явным удовольствием наблюдал мои потуги. Он рассмеялся и протянул руку:
— Теперь моя очередь, — получив катану и свой нож, быстрым движением провел вдоль по клинку катаны и протянул мне:
— Смотрите, Максим Сергеевич!
Отчетливо выраженная царапина протянулась практически на всю длину катаны. Глубина царапины явственно ощущалась пальцем, словно каменный нож физика убрал сталь с поверхности клинка.
— Это алмаз? — спросил первое, что пришло в голову.
— Почти угадали, это вещество лонсдейлит или гексональный алмаз, образующийся при падении метеоритов. У нас на кафедре шли споры, что крепче лонсдейлит или алмаз. Для меня очевидно, что лонсдейлит, жалко нет коллег, чтобы им это показать.
— И много у вас такого лонсдейлита?
— Все наше оружие из него, — улыбнулся старик, — так нужно ли мне было морочиться с железом, если под рукой у меня вещество в разы превосходящее лучшую сталь?