Страница 3 из 27
А ведь это не просто замедление наступления, тут был важен фактор времени, каждый день такого замедления в наступлении, это тысячи спасенных жизней наших бойцов, и каких бойцов, уже в какой-то степени обученных, прошедших первые дни войны. Так, шаг за шагом и накопились расхождения, ведь своя авиация в воздухе это не только возможность нанесения потерь противнику, это и мощный моральный фактор для армии. И вот у немцев не хватило сил сначала дойти до Москвы, а потом сдержать натиск наших армий под Ленинградом, видно совсем плохо у них с резервами стало в этой истории.
— Это хорошо, — вздыхаю я, — жаль, что припозднились с этим делом.
Что в Ленинграде было голодно мне известно из слухов, ходивших в армейской среде, но насколько плохое положение было на самом деле, ведь неизвестно сгорели ли склады продовольствия в этой реальности, ведь кольцо блокады немцы замкнули на месяц позже? И как с дорогой жизни через ладожское озеро?
— Почему припозднились? — Удивляется Горшков. — Нормально все прошло.
Что я мог сказать ему в ответ, о том, что в Ленинграде этой зимой могли умереть сотни тысяч человек? Так неизвестно, в газетах такого не напишут, очень нескоро станут известны последствия блокады. Да и когда станут известны, мало кто в это поверит. В иркутском поселке же наоборот ситуация с продовольствием катастрофической не казалась, авиазавод успел сделать довоенные запасы и сейчас усиленно подкармливал своих рабочих. И не только рабочих, членов их семей тоже взяли на усиленный паек. Кстати не отстал в этом вопросе и моторостроительный, его дирекция накануне войны тоже обзавелась подсобным хозяйством и выбила землю под посадки картофеля. Вот за счет этого пока и держались. Слышал, что горком не раз хотел наложить «лапу» на заводские запасы продовольствия, мотивируя это тем, что надо делиться, но это так, на всякий случай, вдруг заводское начальство не устоит. Однако не на тех напали, Левин, директор авиастроительного, прямо сказал, что не допустит ухудшения продовольственного снабжения рабочих. А директор нашего завода развел руками, все запасы находятся у самих работников, завод собственных складских помещений не имеет. Вот так, и не поймешь, чья позиция по продовольствию лучше. Думаю все же у авиастроительного, они эвакуированных хорошо снабжают, особенно ржаным хлебом и рыбой, а на моторостроительном иждивенцам приходится выживать. Хорошо еще, что деревни в Сибири не оскудели, можно было там еще чего прикупить. Но деревенским жителям путь в город был заказан, поэтому на поход по деревням руководство своим работникам выделяло грузовую машину. Естественно торговля шла не за деньги, некуда их деревенским тратить, а вот менялись они с удовольствием, в основном в дело шел текстиль, но и другие товары тоже не оставались без внимания, если они, конечно, были: посуда, столовое серебро, бытовой инструмент…
Впрочем были в этой реальности и иные изменения. Так ЛаГГи в серии сняли, но Ла-5 в серию так и не пошел. На волне начавшихся в Наркомате реорганизаций и укрупнений КБ коллектив Лавочкина влили в КБ Поликарпова. И это объединенное КБ уже выдало на гора новый истребитель: нечто среднее между И-185 и Ла-5 с прилично вылизанной аэродинамикой, инжекторным двигателем Швецова М-82 мощностью 1700 л.с. и с немалым использованием дельта-древесины в конструкции планера. Причем эти машины под индексом И-191 уже прошли войсковые испытания и готовились к постановке в серию сразу на двух заводах. Более того, из Перми недавно дошли слухи о том, что там готовится к серии новая 18-циллиндровая звезда Швецова М-71 мощностью почти 2000 л.с., которая также предназначалась для самолетов Поликарпова. В общем, в этом мире с моей помощью и, главное, с помощью железяки в моей голове Поликарпов в критический для себя момент смог подтвердить звание «короля истребителей» и теперь снова оказался в фаворе.
МиГи в этой истории, как и в иной, известной только мне, чуть не сняли с выпуска. Но в итоге в серии самолет сохранился, пусть даже всего только на одном не самом крупном заводе. Сами же самолеты вывели с фронта в ПВО Москвы, Ленинграда, Баку и еще чего-то. Все равно толку от высотных истребителей во фронтовых условиях было не слишком много.
Та же волна реорганизацией и слияний не обошла и наше КБ. К нам в Иркутск влили три десятка специалистов из других моторных КБ. И это было весьма своевременно, ибо еще весной нам пришлось посылать в Омск группу конструкторов и мастеров для постановки там производства нашего двигателя, и они еще до сих пор не вернулись. Кроме того у нас торчала группа запорожских/омских спецов, которую приходилось затаскивать тут. И вот этим сборным коллективом мы сейчас вылизывали наш новый движок, одновременно готовя его в серию. Так что КБ жило своей жизнью.
8 мая сорок второго года наконец-то получено задание от НКАП на проектирование турбовинтового двигателя. Правда, произошло как всегда, мощность и размеры двигателя, которые были указаны в задании, расходились с тем, что было написано в техническом задании изначально. Конечно же, эта особенность Наркомата была мной учтена, поэтому расчеты были сознательно занижены, но занижены всего на тридцать процентов, но никак не на пятьдесят. Понятно, что аппетит приходит во время еды, но тут было какое-то запредельное желание вышестоящих выехать только за счет волевого решения, поэтому пришлось составлять записку на имя руководителя 8-го главка при НКАП, где аргументированно описал свои возражения по поводу завышенных требований. Ответ не заставил себя ждать, оказывается, там это прекрасно понимали, но желание высшего руководства закон. Короче, надо — значит надо выполнять и не жужжать не по делу.
Очень интересно, кто это вдруг из небожителей решил проявить инициативу, уж не появились ли у меня недоброжелатели. Ладно, свою позицию я в записке обозначил, указал нереальность выполнения задания при такой мощности и в таких габаритах, теперь надо приступать к работе, деньги на проектирование и опытные работы выделены. Хотя директору завода от этих денег ни холодно, ни жарко, у него есть свой план, за который спросят в первую очередь. Но надо отдать ему должное, не роптал, наоборот радовался, что завод теперь на гребне прогресса.
Так-то проект уже двигался в нужном направлении, конструкторы усвоили часть премудростей от Вычислителя и… продолжали делать ошибки — неизбежная плата за освоение всего нового. Ну что ж, кто сказал, что будет легко? Поэтому вздохнув очередной раз, начинаю обучение сначала, нужный эскиз получаю только раза с третьего, с четвертого, а так почти вся работа нуждается в переделке. Так и хочется самому встать за кульман и начертить, приходится в который раз бить себя по рукам, нельзя. Как только в нужном узле заканчиваются ошибки, начинаем изготовление деревянного макета, чисто условного, то есть точные размеры в нем не важны, но по нему можно видеть, как конкретно надо размещать систему подачи смазки и топлива.
В начале июля 1942-го я решил поинтересоваться ходом проектных работ по И-125, ведь размеры и вес двигателя был увеличены, поэтому старый планер под новый мотор явно не подходил. На деле это вышло не такой простой задачей, как раньше, впрочем. На Иркутский авиастроительный, как оказалось, перевели группу авиаконструкторов во главе с Бартини и Томашевичем. А поскольку это была по сути бериевская шарашка, то НКВД не приветствовало любых деятелей, которые совали нос в их дела. Но в итоге дело разрешилось ко всеобщему удовольствию. Удалось познакомиться и с прославленным итальянцем и с Томашевичем. Ни старая моя команда, ни спецы из шарашки времени не теряли и уже сейчас в общем самолет под новый мотор в целом был прорисован. Бартини и в этой остался верен себе и принёс в конструкцию планера особую изюминку несмотря на проектирование в спешке. К сожалению, в частной беседе Бартини несколько огорчил меня известием о том, что по его мнению несмотря на будущие рекордные показатели по скорости и скороподъемности новый истребитель получался излишне тяжелым и для «собачих свалок» уже не подходил. Для него скорее подойдет тактика «клюнул с пикирования и ушел обратно на высоту». А вот на горизонталях истребитель скорее всего будет проигрывать и И-185 и И-123 и возможно даже мессерам. Слишком тяжелый движок. Поэтому в одном из вариантов планер представлял собой истребитель-бомбардировщик с бомбовым отсеком на 6 бомб по полуцентеру плюс имелись 4 подкрыльевых бомбодержателя. Как потом оговорился Томашевич, Поликарпову с этим двигателем в его машинах придется еще сложнее именно из-за переднего его расположения. В общем выходило, что мы в КБ создали запредельный движок для истребителей. Реализовать всю его мощность можно только более тяжелых самолетах. Например, в бомберах, да и то с установкой шестилопасных винтов, которые еще нужно рассчитать. Я было дело огорчился по этому поводу, но потом подумал… А с чего я расстраиваюсь? И-123 и И-185 сейчас при наличии в кабине грамотного пилота являются королями воздуха, и, возможно, эта ситуация сохранится еще год, а то и два. Что будет потом, мы еще посмотрим.