Страница 74 из 225
Звук голоса зверька не напугал, словно ему была привычна человеческая речь. Ещё с минуту необычное создание сидело на подоконнике, а затем, видимо решившись, очень быстро юркнуло к столу, буквально через секунду оказавшись на столешнице. Теперь, в близи, Дима смог вполне нормально рассмотреть неожиданного гостя. И он наконец понял, кого же напоминает зверёк. Обезьяна. Уменьшенная в несколько раз обезьяна. Их Дима видел только на картинках и в документальных фильмах, которые запойно смотрел в Камелоте, но маленькое животное явно было обезьянкой. Та же смешная мордочка с умными и грустными глазами, закруглённые мохнатые ушки, на концах миниатюрных пальчиков коготки, видимо, с помощью них зверёк и может лазить везде. Шёрстка местами всклокочена и это явно доставляет животинке дискомфорт.
— Ну выбирай, что по душе-то, ешь. Стол небогатый, правда, тут уж извиняй, — Дима пока говорил, наложил в блюдце из кастрюли ещё теплой, уже каши, варево окончательно загустело. Ещё он налил и живчика в пробку от фляги, даже не подумав, а станет ли пить и вообще, можно ли давать животным раствор споранов.
Как ни странно, но обезьянка первым делом метнулась к живцу, аккуратно приподняла крышечку и совсем как человек начала пить. Лицо Димы снова растянулось в улыбке, до того умильно это всё выглядело. Но пришла и другая мысль, зверёк привычен к напитку иммунных, то есть знает, что это и для чего. Значит, есть и тот, кто этим самым живчиком поит обезьянку. А кто у нас тут ближайшие посторонние? Правильно, засевшие в "клубе" неизвестные.
Отложив ополовиненную крышку, обезьянка переместилась к блюдцу и сейчас, наверное, решала, что оттуда можно съесть. Через пару секунд, аккуратно, лапками вытянула картошину и принялась есть. А Дима продолжал развивать мысль. Если у этого зверька есть хозяин, то вполне возможен вариант, что обезьяна может навести незнакомцев на укрытие рейдеров. Значит, что? Убивать, что ли? Или поймать и не отпускать, пока с этими не разберёмся? А потом? Отпустить? Медоед посмотрел на мечущего еду зверька, снова "кольнуло" обидой и одновременно радостью. А если этот обезьян сам сбежал от хозяина, может же быть? И Дима, как-то по наитию вытянул из кармана горошину и катнул зверьку.
У того даже еда из рук выпала, когда увидел, что оказалось рядом! Обезьянка забавно чирикнула, именно чирикнула, в эмоциях разрослось удивление и яркое желание съесть это сокровище. Но зверёк не двинулся с места, недоверчиво глядя на Медоеда. Парень про себя хмыкнул, знает, что это такое, явно знает. А ещё ему таких ништяков точно не перепадало, раз так удивлён и не верит. Умница, однако.
— Ешь-ешь, твоё, — шепнул Дима.
Буквально пара секунд и горошина исчезла, сгрызенная, в животе обезьянки. Даже глазки от удовольствия прикрыла. Интересно, а это пацан или девочка, подумал Медоед. Да и вообще, что за зверь-то такой? Не бывает таких маленьких обезьян, в фильмах, во всяком случае, не показывали.
Обезьянка тем временем, чирикнула снова, негромко, словно понимала, шуметь нельзя и быстро взобралась, цепляясь коготками, по рукаву на плечо Медоеду. Затем легонько дернула его за ухо и принялась тихо, но рьяно щебетать что-то на своём "обезьяньем". Разумеется, Дима ничего не понимал, но на эмоциональном плане всё "складывалось" в понятные и простые образы. Плохое семейство "больших", убивают других "больших" и ещё убивают страшных "больших". Плохо кормят, не чистят шерсть, не дают чистить себе, убежал от них, решил создать своё семейство. Нашёл других "больших". Как Медоед понял, речь уже о нём и остальных. Долго наблюдал за ними. Голод и жажда, одиноко. "Большой" добрый, если не будет обижать, станет старшим братом. Другие "большие" тоже могут стать, если будут кормить и дружить.
Конечно, всё это было на уровне ощущений и инстинктов, но если переводить в понятные слова, звучало бы примерно так. Что ж, пускай остаётся наверное, подумал Дима, привычно, как и Анжелике, отправив зверьку ободряющий мысле-образ. Тот, на удивление, понял и воспринял, снова зачирикал, уже громче, но Дима мягко шикнул и обезьянка притихла, запрыгнула парню на макушку, устроилась там и начала перебирать лапками короткий ёжик волос, продолжая что-то "рассказывать". Завозилась и проснулась Анжелика, сразу заметив неладное. Нахмурилась, подошла ближе.
Зверёк перестал рыться в волосах Димы, уставился на девушку и умильно улыбнулся во всю ширину рта.
— Ой! Игрунка?! — будто очнулась Анжелика, во все глаза рассматривая незваного гостя, а тот продолжал разглядывать её и щерить свои два больших резца.
— Дим, откуда?! — поражённая до глубины души спросила Анжелика.
— Прибежал вот, — усмехнулся Медоед. — На жизнь жалуется, не любит его никто, голодный, пить и есть хочет так, что аж переночевать негде.
— Дима, я серьёзно. Это же не кошка или собака и не хомячок какой-нибудь, — насупилась девушка.
Обезьян чирикнул и замолк. Медоед сказал:
— Иди, знакомься уже, — и зверёк, будто поняв, тут же ловко спрыгнул на стол и через секунду уже рылся в волосах Анжелики, у неё-то длинные, хоть и в хвост убраны.
Она сначала не поняла, потом хихикнула, уселась тоже за стол.
— Всё так и есть, — продолжил Дима. — Ты как уснула, он и объявился. Как ты его назвала, кстати? Вроде и обезьяна, но маленькая какая-то, мутант что ли?
Анжелика прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться в голос.
— Сам ты… — она снова хихикнула. — Обезьянка и есть… — девушка на секунду задумалась, ойкнула, это обезьян дёрнул, и продолжила:
— И заметь, уже взрослая, не детёныш. Есть у… там, в том мире, мирах, вернее… водятся такие. Игрунки называются, маленькие потому что. Очень умные, добрые и дружелюбные. Их и как питомцев заводят даже. Дорого, правда. Вот, видимо, и здесь такой богач жил… удивляюсь, правда, как зверьку выжить удалось. Да и вообще, странно…
— Он от тех, в "клубе" которые, засели, прибежал. Убежал, вернее. По крайней мере, я его так понял.
Вот на этом месте девушка впала в ступор.
— Попробуй как мы с тобой общаемся, его "послушать", — добавил Дима.