Страница 10 из 15
– Я же говорил, – усмехнулся Цыган. – И ещё голодный, поди?
Максим удивлённо кивнул.
– Хоть немного в себя придёшь. На, сделай пару глотков, – рейдер снова протянул ту бутылочку с мутной жидкостью. – Только пару, не больше.
– А что это?
– Живчик. Не начинай, парень, я всё расскажу.
Цыган откинулся в кресле, потянулся, зевнул, устроился удобнее, и, задумавшись, почесал подбородок.
– Я таких свежаков, как ты, вытащил пару десятков. Да и сам таким был. Помню, три дня по лесу ходил, чуть не загнулся, пока людей встретил. Так что все твои вопросы знаю. Но отвечать на них долго, а у нас времени – часа три от силы. Вовремя тебя встретил, а то бы уходить пришлось. Поэтому слушай и не перебивай. Вляпался ты, парень, в неприятную историю, и дороги назад нет, можешь сразу об этом забыть. Туман зелёный видел вчера?
– Видел.
– Ночью?
– Под утро.
– С него всё и начинается. Этот туман переносит часть мира – вот, твой город, например – в другой мир. Сюда, то есть, – рейдер пальцами обеих рук показал на пол впереди себя. – Этот мир, в котором мы сейчас с тобой. Мы называем его Улей. Или Стикс.
Видя реакцию Максима, Цыган резко вскинул руку, останавливая его попытку что-то переспросить.
– Я же сказал, вопросы потом. Это никто не может объяснить, так что просто запоминай. Туман скопировал часть твоего мира, километров тридцать в поперечнике, – рейдер поднял вверх кисть правой руки и сделал вращательное движение. – Вместе со всеми людьми, животными, растениями. И перенёс – ну, скорее, воссоздал его копию здесь, в Улье. Эта часть скопированного мира называется кластер. Процесс копирования и воссоздания части твоего мира здесь мы называем перезагрузкой. Весь Улей состоит из кластеров. Они сопряжены друг с другом, как соты, только каждая из ячеек не строго шестиугольная, а имеет свою произвольную форму. Поэтому и Улей. Вник?
Рейдер на секунду прервался, надеясь увидеть в глазах собеседника понимание. И дождавшись кивка, продолжил, чеканя каждое слово, как учитель в классе перед внимательными учениками:
– Каждый кластер перегружается со своей периодичностью, от недели до месяца. Хотя бывает всякое. Чаще всего в кластер «прилетает» один и тот же участок местности, или один и тот же город – смещается только время. Вот в этих квартирках я обитаю уже раз… пятый, наверное. Хотя город перегружался тут, поди, годами. Но раньше я ходил в рейды в другие места, да и сам в Улье всего год. Ты прежний, в том мире, продолжаешь жить, как и раньше. Проснулся с утра, поел, пошёл на работу. Какой там у вас день? Суббота? Ну, значит, забухал, поругался с женой и лёг спать. А в понедельник пошёл на работу. Как и все остальные.
А здесь все люди – копии самих себя, перенесённые в Улей и заражённые вирусом. Большинство из-за вируса начинает мутировать, превращаясь в подобие зомби и постепенно развиваясь в жутких монстров. Но при этом один на сотню, а то и реже, адаптируется к вирусу. Таких мы называем иммунными. И ты, и я – иммунные. Хотя, может, иммунных и больше, чем один на сотню. Но у нас так принято считать. Один из сотни – иммунный. Один из тысячи – не погибает в первые часы. Один из десяти тысяч выходит из кластера, ну или его находят во время рейда, как я тебя. Это если выбраться из кластера – реально…
Цыган помолчал, о чём-то вспоминая, но Максим не решился влезать с вопросами. Накатившая сытость и непонятные, не умещающиеся в сознании слова нового знакомого всё сильнее погружали в ощущение нереальности происходящего. Вирус, который не вирус. Зомби, которые не зомби. Туман, кластеры, новый мир… Всё это не укладывалось в общую картину. Состояние спокойной уверенности, начавшее было появляться после встречи с Цыганом, снова вытеснялось страхом неизвестности.
– Попав в Улей, забудь о своём имени, – продолжал Цыган, не обращая внимания на душевные муки собеседника. – А лучше – всё о прошлой жизни. Я тебя нашёл и окрестил. Теперь ты – Тарч. Будешь цепляться за прежнее имя – Улей тебя быстро накажет. Да и не только Улей. Иммунные – весьма суеверные, поголовно. О многом нельзя говорить напрямую, чтобы не накликать опасность. Старое имя и любая другая информация из прошлой жизни – табу. Начнёшь об этом разглагольствовать – накажут свои же. Будешь об этом молчать, но постоянно думать – накажет Улей. Быстро и беспощадно.
– Погоди… – Максим поднял руку в останавливающемся жесте и оглянулся по сторонам так, словно вокруг не было стен. – Погоди. Ты говоришь, тридцать километров? А в какую сторону? А что за пределами этих тридцати километров? Там люди выжили? – Он махнул рукой в сторону деревни, в которую уехала семья. – Они заразились?
Цыган откинулся на спинку с видимым неудовольствием.
– За пределами кластера – другой кластер. Туда подгружается другая местность.
– Другая – это какая?
– Кто там у тебя?
– Жена с дочкой.
– Всё с ними нормально. Они не попали в перезагрузку. В той стороне, – рейдер кивнул туда, куда показывал Максим, – до границы кластера ещё километров пять. Они были дальше во время тумана?
– Да, туда по прямой – километров двадцать.
– Всё, значит, с твоей семьёй хорошо. Они проснутся утром и дождутся тебя, когда ты – тот ты, который там остался – приедешь к ним, и вы будете жить счастливо.
– А здесь их, – Максим так ничего и не понял, но постарался освоить логику собеседника, – их, что, нет? Совсем? Или они попадут сюда вместе с другим кластером?
Цыган тихо выругался, на мгновение закатив глаза. Поднял одну из скинутых ранее на пол книг, достал из кармана карандаш, открыл книгу на последней странице и начал рисовать на обложке подобие пчелиных сот, и внутри центральной «соты» небольшие квадратики и точки.
– Вот, смотри. Вот «наш» кластер, в котором мы сейчас находимся. Вот этот дом. Вот тут ваша центральная площадь. Понимаешь? В кластер дальше на север «прилетает» промышленный комбинат, но из совсем другого города. Там сотни две рабочих, пара десятков охранников и куча станков по металлообработке. Их моментально сжирают, туда рейды особо не ходят. Станки здесь почти не нужны, а из иммунных там ещё ни разу никто не выжил, так как городской кластер, – рейдер ткнул карандашом на неровный шестиугольник, который перед этим называл «наш», – слишком близко. С этой стороны, – на этот раз неровный многоугольник обрисовал область с того края города, где мог находиться нужный Максиму населённый пункт, – подгружается километров двадцать степи с железнодорожной станцией. Там иногда бывают весьма «вкусные» товарняки. Рядом «прилетает» небольшая северная деревенька. Медленный кластер, почти весь окружён рекой. Людей там мало, одни бабки почти. Они могут дней пять прожить, не обратившись. К ним иногда заглядывают рейдеры – в излучине хорошо ставить засады на развитых заражённых. И из-за того, что заражение происходит медленно, бывает, и иммунных вытаскивают. Деревня с твоей семьёй не подгружается вообще. Усёк?
Максим усёк. Но понимание не избавило от нарастающего беспокойства – беспокойства пока ещё неосознанного, рождающегося в подсознании. Ещё не поняв, почему, мужчина уже не мог сидеть, встал и начал ходить из угла в угол. Цыган на этот раз не стал говорить об опасности «отсвечивать» перед окнами и о лишнем шуме, привычно пережидая замешательство очередного «свежака».
Мысли Максима путались, не находя привычной опоры, не состыковывались друг с другом, возникая и пропадая обрывками. Он подошёл к окну, отодвинул пальцем штору, несколько секунд невидящим взглядом смотрел во двор, отошёл, так и не осознав, что там увидел и увидел ли вообще, остановился у дивана, опёрся на его спинку, но потом снова заходил по комнате.
– Так их тут что, нет?
– Нет.
– И я в каком-то месте, куда они не попали?
– Не попали.
Максим ещё раз прошёлся по комнате, повернулся к Цыгану и посмотрел на него прямо, пытаясь придать взгляду осмысленность:
– Как мне вернуться?
– Никак. Ты ушами слушаешь или жопой?