Страница 2 из 5
Я попала на Крит по приглашению моих старинных приятелей-греков. С ними меня свела моя очень близкая подруга, которая уже как год умерла. Эта женщина заменила мне другую утрату – маму. И критские друзья предложили мне развеять свою печаль классическим образом – путешествием.
В горах острова я счастливо упивалась козлиным молоком, легким критским вином и объедалась козьим сыром. И через неделю мне позвонил мой давний друг и горячий оппонент, священник отец Георгий. Он не оставлял надежду повернуть меня к истинной вере и истинным взглядам на сексуальные предпочтения. Этот иерей и пригласил меня на греческий остров Касос.
Отца Георгия я знала со времен универа. Там он читал курс по истории античной Греции – вот мы и сошлись, сжигаемые яростными спорами.
Щедро одарив меня сыром, мои критяне отправили меня на побережье. Но они не бросили меня в новом мире одиночкой и дали мне охранное и весьма пронырливое сопровождение – их старого доброго друга, турка греческого происхождения с еврейскими корнями, Голиафа. Его активным участием я и взошла победоносно на «Грозу Всевышнего».
На острове Касос было хорошо еще тем, что там соединялось приятное с полезным.
Отец Георгий, как и я, исследователь античности. А я писала книгу о женщинах того времени.
Но если быть честной и забежать немножечко вперед – то не знакомые, не море, не солнце и не печаль, и тем белее не книга позвали меня в этот утомительный путь: там, на острове Касос, ждала меня судьбоносная встреча. Ее искала я больше всего на свете. О ней с тоской я мечтала годы.
Внешне я выглядела спокойно, но внутри меня лихорадило от волнения – от настоящего смысла моей жизни, от буквального вопроса жить или умереть меня отделяли каких-то шесть часов. Я, конечно, сама побудила отца Георгия позвать меня, мне необходимо была поддержка, своеобразная защита в лице этого старого иерея. Я боялась того, что тот, к кому я так стремилась, вожделенный и выстраданный, окажется убийственно равнодушным ко мне… Для меня это было бы равносильно смерти – я безумно долго искала этого человека! Его я искала шестнадцать лет!
Сегодняшняя дата являлась для меня символичной. Не только потому, что это день моего рождения. Важнее всего, что пятнадцать лет назад произошло событие, которое навсегда изменило меня. Как продолжительное эхо, отзывалось оно во мне все последующие годы и руководило моими решениями. В основе всего этого душевного смятения лежала память о человеке, к которому я и направилась.
За сладкими мечтами я не заметила того момента, когда одна из дам, по соседству со мной, успела облачиться в белое длинное платье с коротким рукавом. Лицо этой женщины, к моему удивлению, не выглядело беззаботным. Оно выдавало человека, едущего по делу. О красоте этой пассажирки судить не берусь, но дама показалась мне милой. Вот и все, что смогла бы сказать о ней тогда.
Она вдруг обернулась ко мне и вежливо обратилась на английском, но с явным акцентом. В этот момент я наблюдала, как паруса разворачивались в сторону солнца. Наш мирок стал погружаться в большую тень, что принесло только психологическую прохладу. Подле меня раздался ласковый голосок…
– Надеюсь, не помешаю вашим мыслям… я вам воды принесла…
– Вы уже прервали их, так что… – ответила я холодно. Не собиралась я быть дружелюбной к этим фуриям.
– Если мое общество вам неприятно…
– Нет-нет… что вы… я с удовольствием разделю с хорошим человеком досуг…
Между нами напряженно повисла пауза. Но повода для скандала я решила не давать. Я тут одна. Защитника нет. Выбросят еще за борт…
– Простите, по акценту предполагаю, что вы полька, – примирительно обратилась я к соседке.
– Да, она самая и есть. Я польский бизнесмен… Так как насчет минеральной воды со льдом?
– Не откажусь точно… Спасибо.
Я схватила спасительную прохладу и выхлебнула почти всю за раз. Но вода не погасила внутреннего раздражения. Я искала выход излишним эмоциям перед судьбоносной встречей.
– Не спешите так, простудите горло.
– Да… вы правы…
Некоторое время мы молча смотрели в море. Затем она обернулась и сладким голосом продолжила разговор.
– Наверное, думаете, как вас угораздило сюда, в Содом и Гоморру.
– Нет, сознаюсь, вы не телепат. Я прикидывала, сколько же человек может поместиться на яхте.
– Человек десять или пятнадцать, я думаю. Насколько я слышала, все путешествие рассчитывалось на десять женщин и пять человек персонала.
– Десять русских женщин и пять турок…
– Ревнуете к туркам?
– О! Нет! Это звоночек русским мужчинам…
– Но прекрасная половина не только из России. Сюда, как в Мекку, стекаются пилигримки со всей восточной Европы и со всего Запада. Все любят турок.
– И вы тоже?
– Почему вы так стремитесь поссориться?!
– Извините… жара… голова разболелась… – снова приняла я мирную мину.
– Ничего тут особенного не происходит, – продолжила она спокойно, без всяких подводных камней. – Много экзотичной еды, турецкий массаж и своеобразная корабельная сауна. Специальные пожелания – по индивидуальному предпочтению. Про себя могу сказать – у меня их нет. У меня дома муж, которого я люблю. А вот что меня удивляет, это присутствие несовершеннолетних. Я говорю о тех девочках. Такие печальные… ничего не понимаю. Что им тут надо? Кто их сюда привез? Имели пригласительные. Все у них оплачено до самой Турции.
Сначала я подумала: может, они проститутки. Но ведут они себя с персоналом грубо. Мужчины в ответ не обижают. Кажется, их все-таки высадят на Касосе и даже вернут часть денег.
Как они получили пригласительные? Я сама здесь, потому что организатор – моя подруга. Такая прогулка стоит немалых денег. Я ничего не платила, подруга позволила оценить сервис. Но мне здесь скучно. У меня друзья на Касосе. Не понравится – останусь на острове, тем более я давно собиралась туда, и, кажется, теперь звезды сошлись.
– С вами очень легко. Вы общительный человек, завидное свойство характера – я же на новые знакомства тяжеловата. Вы, наверное, хороший бизнесмен, удачливая: полдела – уметь расположить к себе… – я даже и не пыталась скрыть иронию.
Не могла я смирить свою злобу, чувствуя фальшь ее вкрадчивого тона, но в чем подвох, не могла понять.
– Бывает, что расположить к себе – все дело, – но моя случайная подружка как будто этого и не замечала.
– Мне странно одно – мужчины на вид старые, что женщинам интересного в этом?
– Но это только на вид. Одному из них двадцать. Двоим – чуть за тридцать. Только хозяину около сорока. У них у всех все в порядке с тем, что может заинтересовать определенных гостей.
– Как хорошо вы информированы!
– Вы знаете, это часть моей работы – быть информированной, тем более что организатор – моя подруга, я же говорила.
– Ваш английский совсем неплох.
– У меня международный бизнес. А вы волею каких судеб?
– Надеюсь, Божьих. Пытаюсь залечить тоску по жене, она умерла. Моя ориентация вас не смущает?
– Смущает…
– Вы практикующая католичка?
– Упаси меня Бог от такого идиотизма. Но зарабатываю немало и на этом организую поездки по святым местам…
Во время нашей беседы меня сумасшедше стал морить сон: свинцовая голова, чугунные ноги. Несмотря на пекло, по моей спине пробежала ледяная дрожь от одного странного подозрения. Мой, уже пустой, стакан с остатками льдинок на дне выпал из обессиленных рук и покатился по деревянной палубе без какого-либо ущерба себе.
Я с усилием, как резкость старого фотоаппарата, навела туманящийся взгляд на собеседницу и вскрикнула. На меня в упор смотрела не доброжелательная фея, как минуту назад до этого, а по-крысиному, яростно горели зрачки убийцы…
…Я очнулась от ощущения холода. Похоже, мое сознание оставило меня внезапно и возвращалось медленно и тяжело. Сначала я поняла, что лежу в чем-то мокром на спине, и сообразила сразу, что моя одежда насквозь промокла. И почему-то темно, не хватает воздуха. Попробовав поднять руку, осознала, что чем-то накрыта. Через пару секунд стало ясно, что на мне тент. Начался долгий процесс выбирания из-под моего покрывала. Освободившись, обнаружила, что я на палубе около своего табурета и уроненного бокала. Рядом – опрокинутый шезлонг. Вообще нигде никого. Тишина. То ли рассвет, то ли закат (часы свои я погубила накануне в море, искупавшись с ними). Тенты сорваны с бортов и валяются на палубе. Паруса висят, как тряпки, и повсюду разбросаны различные вещи. Впечатление беспорядка.