Страница 74 из 98
Варвара Черкасская и Петька Шереметьев — м-да чудны дела твои, Господи. Надо ли мне полагать, что пора сватов к князю посылать, или чуток подождать? Ладно, утром с этим оболтусом переговорю и решим, потому что я совершенно не горю желанием портить отношения с князем Черкасским. Он мне пока нужен полностью работоспособным и не мечтающим убить моего единственного близкого друга.
Отдав Цезаря в надежные руки конюха, я бросил еще один взгляд на немного растрепанную княжну и Петьку, который держал ее за руку, но, похоже, не совсем осознавал этого. Утром. Все утром, императорам тоже отдыхать хоть иногда требуется.
— Юра, Петьку завтра с утра-пораньше перехвати и ко мне, мы давненько с ним не фехтовали, так и жиром зарасти недолго, — бросил я Репнину, который кивнул в ответ, показывая, что понял меня.
Я же взбежал по ступеням и вошел в теплый и светлый холл. Постояв немного посредине, я задумался на целую минуту, а потом плюнув на все развернулся и быстро пошел в сторону крыла, в котором располагались французы и Филиппа.
Гвардеец, дежуривший возле дверей в ее комнаты, лишь покосился на меня и ничего не сказал. Я так и думал, что все уже давно знают, что я не вытерпел до свадьбы. Вот же… От досады свело скулы, но как только я вошел к Филиппе, то сразу же любые посторонние мысли вылетели из головы со скоростью света.
Она уже готовилась ко сну. Окна ее спальни выходили во внутренний дворик и раскинувшийся за ним парк, весьма живописный, особенно, когда он был заполнен цветущими растениями, поэтому Филиппа не могла видеть наше возвращение.
Она сидела за туалетным столиком в одной ночной сорочке, которая в свете свечи выглядела полупрозрачной, а ее служанка, Марго, кажется, расчесывала распущенные блестящие локоны.
— Вон, — коротко бросил я вскрикнувшей служанке, которую мой приход немного напугал. Девушка сделал книксен и выскочила из спальни, прикрыв за собой дверь. — Вonjour, mа cher ami, — тихо проговорил я, подпирая спиной дверной косяк. — Я соскучился.
— Я тоже, — она встала и подошла ко мне, запрокинув голову, провела ладонью по щеке. — Я так за тебя боялась, — прошептала Филиппа, а я уткнулся носом в ее макушку, вдыхая такой родной запах. Как же это здорово возвращаться туда, где тебя ждут и боятся, что ты не вернешься.