Страница 72 из 98
После того как Семен наконец-то сдал этот проклятый обоз на Монетный двор, и выяснил, что тех татей, которых он притащил с собой отправили в Сибирь, не такими уж голодными они оказались, ну да Бог с ними, он оправился, как и было приказано к Дмитрию Кузину, чтобы отчитаться и выслушать дальнейшие приказания.
Но в тот раз Кузин только покивал и отправил его отдыхать до особого распоряжения, потому что полыхал Новодевичий, и государю было явно не до поручика, доставившего обоз с ценностями из Польши в Москву.
Про него вспомнили лишь после Новогодних торжеств. Курьер принес депешу прямо во флигель, который Орлову выделил троюродный дядюшка его матери, проживающий в Москве. Сам же Орлов был родом из Тверской губернии из семьи мелкопоместных дворян, где ему «повезло» родиться аж третьим сыном, которому уже вообще не на что было рассчитывать. Он выбрал службу в армии, тогда как старший его брат Николай после того как окончил Греческо-славянскую академию, прошел отбор в посольский приказ, который доживал последние дни, и скоро станет еще одним Министерством, которые объединили в себе несколько приказов и коллегий, но от этого не стали работать менее эффективно. В депеше было приказание явиться в приемную перед кабинетом государя в двенадцать часов, для получения дальнейших указаний. Семен бросил взгляд на часы и грязно выругался, кинувшись собираться. Благо Лефортовский дворец был в десяти минутах ходьбы от дядюшкиного дома. Взбежал он на крыльцо, с трудом переводя дух и делая усилие, чтобы не схватиться за колющий бок, за пять минут до назначенного времени.
В приемной Дмитрий Кузин сидел за своим столом и внимательно изучал какую-то бумагу, хмурясь и делая пометки в развернутый перед ним лист.
— Поручик Орлов прибыл, — отрапортовал Семен от порога. Дмитрий Иванович поднял на него взгляд.
— А, поручик. Сегодня ты просто на редкость вежлив, — Кузин усмехнулся и кивнул на дверь кабинета. — Государь ждет, проходи. — И он снова уткнулся в свою бумагу, а Семен опешил. Как так государь ждет? Он не был готов к тому, чтобы встречаться с государем. Видя его нерешительность, Кузин поторопил. — Поручик, в прошлый раз ты не был столь робок, иди, неча государя Петра Алексеевича ждать заставлять. И вот как сказать этому церберу, что в прошлый раз он очень устал, да еще и тати те, и жуткая ответственность за просто невероятные ценности, о стоимости которых он старался даже и не думать, чтобы сердце поберечь, вот и пер напролом. А сейчас-то совсем другое дело. Вот только Кузину этому было плевать на его Орлова метания, поэтому, чтобы не позориться еще больше, Семен вдохнул побольше воздуха, как в то время, когда пацаном прыгал жарким летом в озеро, что за их домом раскинулось, и вошел в кабинет.
Государь стоял у окна, глядя на улицу. На звук открывшейся двери он повернулся, окинул его внимательным взглядом, и рукой указал на кресло, стоящее перед столом. Сам же он отошел от окна, сел за стол и почти минуту молчал, разглядывая начавшего уже нервничать под этим пристальным взглядом поручика. Наконец Петр Алексеевич открыл рот и негромко произнес.
— Я хочу предложить тебе, Семен Федорович, немного поработать на благо отечества своего и сопровождать на Британские острова графа Головкина Гавриила Ивановича, коего я отправляю туда с очень важной и секретной миссией. А еще об одном одолжении хочу попросить лично. В Лондоне проживает некий Джон Картерер, граф Гренвилл, он задумал совершить немыслимое, руками своего посла и его жены организовал покушение на меня и мою невесту, будущую императрицу Российской империи. Этого, как ты понимаешь, Семен Федорович, простить никак не могу. Мои предки мне этого не простят и лично в Аду у чертей будут вилы выхватывать, чтобы поглубже в кипящее масло затолкать, — он усмехнулся, глядя, как Орлов пытается переварить тот факт, что Петр всех своих предков в Ад определил, и себя заодно. Когда до поручика дошло, на что Петр Алексеевич намекает, то медленно кивнул, а государь откинулся на спинку кресла и устало произнес. — Ну что же, считаю это за согласие. Давай теперь обсудим детали…
— Думаю, что в этой таверне мы и остановимся, перекусим и отдохнем, — жизнерадостный голос сэра Ричарда вкупе с остановкой кареты вырвал Орлова из его полусонного состояния. Да размяться и проветрится не помешало бы, как и до ветру сходить. Семен отворил дверь, первым выпрыгнув из кареты, окидывая двор таверны, в котором они остановились внимательным взглядом, как же здесь непривычно-то, но ничего, и не к такому привыкали.
Варя потянулась, расправляя затекшие плечи, прежде чем накинуть манто из соболя, чтобы ехать домой. Сегодняшний день был очень насыщен. Государыня отправилась в Новодевичий монастырь, куда переселили из Кремля Вознесенский. Переселение прошло мирно без каких либо казусов. Были уже даже возведены все наказанные государем нововведения и медикусы вовсю осваивались в открытом гошпитале. Вот только специфика женского монастыря накладывала определенные проблемы в выборе пациентов. И как раз-таки разрешить эту проблему и попросили в отсутствие государя Филиппу, которая даже сначала испугалась, потому что это было уже очень важное решение от принятия которого зависело очень многое. Это не самым смышленым мальчишкам под завистливые и восхищенные взгляды остальных по пять серебряных рублей подарить, пожав при этом руку, это принять вполне самостоятельное политическое решение, которое могло существенно повлиять на жизнь как Москвы, так и распространиться по всей России, ежели окажется удачным. И как тут угадать?
Чуть позже, когда Филиппа в сопровождение своего секретаря, фрейлин и Шереметьева ходила по залу просторной чистой палаты, которая пока что не начала принимать пациентов, то увидела молодого парня, который заскочил в палату из другого входа, и тут же был оттеснен гвардейцем охраны в сторону.
— Постой, — Филиппа решительно подошла к парню, держа, однако, дистанцию. — Кто ты такой?