Страница 41 из 96
Глава 9
О том, что в средневековом обществе возможно настолько быстрое распространение информации, я даже и не представлял, тем более в данный момент, когда на Алтонию обрушилась страшнейшая кровавая смута. Но ни устроенная вампирами адская баня, ни озлобленный народ, утративший всё и вынужденный промышлять разбойным промыслом, не смогли сломить волю, как оказалось, многих, решивших искать спасения на моих землях. Наблюдая за ежедневно прибывающих десятки, а то и сотни людей, видя, как они на меня смотрят. Сколько мольбы и надежды в их взглядах, я не мог им отказать.
Поначалу я старался всех предупреждать, объяснял, какая опасность грозит, и что у меня есть страшнейшие враги, которые рано или поздно окажутся у порогов моего дома, но люди прибывали и прибывали, и в конце концов я полностью возложил все тяжбы организации переселенцев на Петру. Она и так исполняла данное ей ранее указание, но сейчас я полностью устранился, лишь иногда выходя из замка, чтобы посмотреть, как оно всё происходит.
И хочу заметить, Петра справлялась превосходно — без моих указаний и советов отыскались ремесленники, маляры, гончары, плотники, каменщики, швеи. Не было тех, кто просто так приходил и, ничего не делая, получал блага мирной жизни, каждому находилась работа по способностям. Снисхождение делалось лишь людям преклонного возраста, и то лишь, если они уже из-за старческой дряблости не могли вносить пользу.
Пока сохранялся консилиум старост, их число уже перевалило за шестьдесят, все бородатые, на вид смышлёные, с острым взором, а также с бараньей упёртостью. Но хоть у многих взор был недовольный, попыток качать права не было. Всё же все понимали, кто и какое занимает место в данной ситуации.
Понятное дело, что односельчане или просто знакомые старались селиться в одном месте, одном бараке. Но такие поползновения были обрублены на корню, не только чтобы пресечь образования внутренних общин, но и чтобы исключить фактор диверсии. Правда, если такая тактика поначалу пребывания переселенцев имела хоть какой-то смысл, то в данный момент, когда численность беженцев на моей земле достигла ста семидесяти тысяч, уже нет. И мы перешли к тактике жестокой диктатуры с комендантским часом и запретом столпотворения людей, которые в свободное время собираются больше десяти.
Чем больше становилось людей, тем жёстче мы были вынуждены действовать, ибо дисциплину и порядок становилось все сложнее поддерживать. Причина проста — чем дольше люди находились в тепле и безопасности, тем слабее становился страх перед смертью. Когда люди начали расслабляться, проснулось и своё мнение на сложившуюся ситуацию, и то, как бы им хотелось жить дальше, и что и когда делать. Сначала я и Петра пытались воздействовать на консилиум старост, но чем больше пребывало людей, тем становилось сложнее. Мнение престарелых дедулек было не Абсолютом в квадрате для молодёжи, и когда мирные методы перестали давать свои плоды, началось реальное закручивание гаек.
Волей-неволей я сам начал образовывать строгую кастовую систему. Люди в моих землях стали делиться на строителей, добытчиков, стражей и всё. Сказать, что всё получалось гладко, и все прям сразу же смирялись со своей участью, нельзя. Уже пять сотен людей были изгнаны за пределы моих земель, ибо имели крутой нрав и свой «взгляд» на вещи. Вот только ситуация была не той, чтобы давать людям возможность измениться, осознать свою правоту, ну и всё остальное в подобном роде. Я не хотел становиться кровавым диктатором и делать сотни показательных казней, хотя и были подобные мысли, скрывать не буду.
Когда ситуация выровнялась, и управление перешло уже полностью к Петре, я занялся тем, чем и должен был заниматься в первую очередь. Сила — вот что было важным в мире Этеа, без неё ты тлен и пятно, которое останется, если ты чем-то не понравишься власть имущим, это было ранее. А сейчас, если я не найду способ, как противостоять поганым кровососам, участь моя и моих людей будет ещё страшнее. Особенно, если учитывать, что с недавних пор я лишился значимой части как знаний, так и возможностей.
Две недели прошло с момента исчезновения Тёмного Льва. Вот уже две недели я, освобождённый от обязанностей управленца, штудирую мои книги. Аспекты магии жизни, магии крови, химерологии, даже частенько перечитываю доставшиеся мне знания по некромантии. Крыса, загнанная в угол, не имеет другого выбора, как кидаться на врага. Ей в тот момент уже не важно, насколько он велик и силён, а также её не интересует, выживет она или нет. Но у людей не всегда так, не у всех в час крайней беды находится стержень, чтобы выстоять и начать действовать.
Но я не хотел быть сломленным трусом, ждущим воли рока или подобной чуши. Время такое, что, либо ты, либо тебя, и я хочу, чтобы свою участь решил я, а не плыть по течению, в надежде, а вдруг меня кто-то опять спасёт, или кровососы проявят милосердие. Потому и день за днём пил бодрящие настойки, применял заклинания, стараясь понять, как действовать.
Мысли, что завтра на пороге замка появится кто-то по силе, не уступающий Вильгерте, я откидывал. Будь что будет, постараюсь сделать всё что могу, и никто не скажет, что Джо Логрок не пытался.
Даже спустя неделю ноги не спешили хоть как-то отрастать. Видно, магические хлысты, которыми орудовали кровососы, были далеко не простыми, и шрамы, оставленные на магических каналах в результате увечья, не спешили рассасываться. Очень уж цепкой была оставшаяся зловредная энергия, всё не желающая рассасываться полностью. И это несмотря на то, что концентрация жизни в моей мане значительно усилилась. Я это понял не только по насыщенности её окраса, но и на реальной практике.