Страница 90 из 138
Глава 7 (Часть 2)
Пожелав своим воинам удачи, сразу же ушёл в горы. Я не лгал, обещая Сане провести это время под защитой Акаши. Поменявшись местами с Ильмими, для которой тоже приготовил письмо с приказом проверить, насколько глубоки и проходимы катакомбы под городом, очутился на извилистой горной тропе. Она узкой змейкой вилась между огромных валунов и россыпей камней, поднимаясь вдоль довольно крутого склона. Слева от меня, длинной цепочкой, растянувшейся на сотни метров, в гору размеренным шагом поднимались копьеносцы плато Воющих ветров. Двигаясь налегке, походным строем, состоящим из рослых женщин, вооружённых копьями, небольшими круглыми щитами и метательными дротиками. Одни из них шли молча, глядя под ноги, другие с интересом посматривали по сторонам, третьи негромко переговаривались. Кто-то нашёл время обмениваться шутками или весёлыми историями, поднимая настроение и себе, и окружающим. В целом, складывалось впечатление, что копейщицы чувствовали себя здесь как дома. Столь же спокойно и уверенно.
Неподалёку заметил нескольких лучниц, идущих в боковом охранении, зорко поглядывающих по сторонам. Старающихся к нам и не слишком близко приближаться, и не слишком сильно отдаляться. Оставаясь в пределах прямой видимости. Там, где мы шли по относительно ровной тропе, им приходилось пробираться через не самые удобные участки пути. Хотя не похоже, чтобы это доставляло им особые трудности. Скорее вольные птицы радовались привычной свободе и простору.
В отличие от копейщиц, предпочитающих носить одинаковые зелёные головные платки, закрывающие лица, собранные в своеобразные свёрнутые полотенца, лучницы для более наглядного различия, мол, мы не какая-то там лёгкая пехота, застрельщики, мы лучше, элита, выбрали своим цветом белый. Но это касалось только головных уборов. Штаны и рубахи, что у одних, что у других, были одинаково бурого, песчаного, или серого окраса, хорошо сливающегося с окружающей местностью.
На то, что я, замешкавшись, остановился, сразу же обратили внимание. Выждав несколько секунд, меня окликнула одна из мимо проходящих улыбающихся копейщиц.
— Эй, костлявый, проснись. Смотрите, опять на ходу уснул, — со смехом подсказала подружкам.
— Сначала куклу забыла закатница, а теперь та и сама забыла, что ей делать дальше. О, видит отец наш небесный, это просто замечательно. Они друг друга стоят. Лучше бы завела собаку, — позубоскалила другая воительница. — Та хотя бы сможет о себе позаботиться.
— Ага. Поводыря, — поддержала другая.
— Похоже, девочка повзрослела и поняла, что детские игрушки ей больше неинтересны. Даже в виде мальчиков. Небось, теперь эта тихоня мечтает о чём-то более живом. О большом и горячем…
— Ты давай под ноги смотри, а то споткнёшься, — проворчала серьёзная взрослая дерра, идущая следом, не дав ей договорить. — Учти, останавливаться не буду, пройдусь по твоей жопе. О большом она мечтает. Будешь умничать рядом с чужими ушами, и малого не увидишь.
— Это где же ты тут чужие уши увидела? — не испугавшись, удивилась молодая, бойкая копейщица. — На камнях выросли? Тут вся округа как на ладони. Я отсюда хорошо вижу, как на соседней горе орёл пёрышки чистит.
— Твоей ладони? — опытная копейщица. — Для начала разожми кулак. На марионетку посмотри. Уши видишь? Зоркая ты наша. Тебя только в караул ставить. У кухни. В ночную стражу.
— Она права, — поравнялась со мной следующая любительница посплетничать. — Марионетка всё слышит и запоминает. Подсказать, какой ранг имеет её владелица? Она тебя на твоё же копьё насадит, как куропатку на вертел. Захочет, — зажарит, захочет, — собакам скормит, захочет, — выставит пугалом у дороги. В назидание остальным. Скорее всего, даже не сама, а руками этой марионетки, которую ты совсем не воспринимаешь всерьёз. Ненавижу кукольников. Подлые, лицемерные твари, — с нескрываемой неприязнью на меня посмотрела. — Ничего не любят делать открыто, по чести. Постоянно прячутся за чужими спинами, пользуются чужими руками, носят чужие маски. У них в крови привычка манипулировать окружающими. Как-нибудь ночью навалится на тебя толпа тупых, бездушных болванчиков, которых нельзя ни убить, ни разжалобить, и сотворят всё, что придёт в извращённые головы кукловодов. Те потом приведут тысячи отговорок, почему они ни в чём не виноваты. Пожертвовав старыми, спятившими марионетками, на которые свалят всю вину, заменив их новыми, — привела расхожее мнение, из разряда популярных страшилок.
— А я слышала, они любят своих врагов превращать в марионетки. Лишая их души свободы, — подхватила тему другая, заскучавшая в пути воительница. — Поэтому эта искательница истины тебя выпотрошит, набьёт шерстью и превратит в мягкую игрушку для забав, — предположила свою версию событий. — Глядя на неё, все будут видеть твоё лицо. Душу же вселит в какой-нибудь ночной горшок на ножках. Или в сундук запрячет, во тьму, на века.
— Да ну вас, — обиженно надулась молодая копейщица, которую застращали со всех сторон. — Если кукольница будет бегать затыкать рот каждой, кто посмел про неё пошутить, то раньше состарится, чем добьётся желаемого. Да и разве вы этого допустите? А? Не постоите за мою честь? Вы мне кто, сёстры или свекрови? Да чхать я хотела на неё и её мнение, — самоуверенно заявила, но всё же голосок сделала потише, покосившись на меня настороженным взглядом.
— Конечно, недопустим!
— Не сомневайся, мы эту закатницу быстро превратим в свистящую флейту.
— Да пусть только сунется. Хребет сломаем.
Тут же отовсюду послышались воодушевлённые подтверждения единства сестёр копья. Как-то быстро у них всё поменялось. Глядишь, так через полчаса убедят себя нанести упреждающий удар. Вот Акаша удивится.
— Хорошо, но с уснувшей марионеткой что будем делать? — озабоченно спросила одна из копейщиц — Тут оставим, или с собой захватим? А может, по цепочке передадим весть главным, пусть сами думают? — предложила переложить ответственность на другие плечи.