Страница 2 из 13
– Слышь, Михайловна, – обратился к Лизе Василий, – отойди от греха – не дай Бог опять что отвалится. Лечи тебя потом.
Василий – боксер в прошлом, ушедший из спорта из-за травмы, переломанным носом, неиссякаемым запасом энергии и обаяния. После завершения спортивной карьеры с не меньшим энтузиазмом занялся строительным бизнесом, и когда познакомился с Лизой уже руководил бригадой работяг, выполнявших всевозможные ремонтные работы в квартирах. Одни из привередливых заказчиков потребовал предъявить проект перепланировки квартиры. А работяги, знающие все тонкости работы, так сказать, «изнутри» – проект выполнить конечно не могли. Для этого требовался специально обученный человек. И вот этим человеком и оказалась Елизавета Михайловна Перышкина – студентка факультета архитектуры, которую порекомендовали Василию какие-то знакомые. Когда она пришла на объект первый раз – худенькая, тоненькая девочка, все, в том числе и Василий, стали называть ее по имени отчеству – прикалывались так. А потом и вообще просто по отчеству – так она для всех и стала – Михайловной.
Ашот между тем засунул руку в дыру на потолке.
– Васо! Слушай, тут чердак какой-то, я туда даже влезть могу!
– Ты, что, сдурел! – Закричали Лизавета с Василием одновременно
– Мало того, что ты люстру угробил, так еще теперь и потолок хочешь обрушить! И какой, ёшкин кот, чердак, да я все чертежи просмотрела – там не может быть никакого чердака! Василий, ну мы же с тобой вместе по этому потолку ползали и вскрывали, не по центру правда, в углу, но там не было никакого чердака!
– И вообще, Ашот, если не хочешь сам оплачивать, убитую тобой, люстру – немедленно слезай!
Ашот тут же полез вниз, бубня под нос, что опять во всем виноват Ашот, а Ашот, что – да ничего! Что ему скажут то Ашот и делает! Василий подождал пока Ашот слезет со стремянки, и проводил тяжелым взглядом, пока тот отходил на безопасное расстояние. Опасения рабочего были понятны – когда прораб начинал сжимать свои кулаки, хотелось не попадаться на его пути. Хотя Василий никогда не пускал их в ход, все знали на что способны эти кулачищи. Еще раз обведя свою бригаду недобрым взглядом, бригадир легко взлетел на последнюю ступеньку стремянки и осторожно посветил фонариком в дыру.
– Д-а-а-а-а. – протянул Василий. – Тут действительно целый чердак! Михайловна, ну ка, глянь!
Лиза придвинула вторую стремянку, влезла на верх, и заглянула в черноту. Оказалось, что за потолком имеется пространство высотой почти полтора метра. По всем документам и чертежам никакого чердака тут быть не могло. Но получалось, что когда-то давным-давно, кому-то захотелось уменьшить высоту этого помещения, для чего были установлены деревянные балки, по которым выполнен нынешний потолок. И все бы ничего, но именно та балка, в которую был вставлен злополучный крюк – прогнила и сыпалась трухой. Видимо кровля протекала. Теперь становилось очевидно, что весь потолок придется переделывать, из-за этой гнилой балки.
– Фантастика – просто «остров сокровищ» какой-то! – воскликнул Василий, шаря фонариком по углам чердака.
– Не «остров сокровищ», а «сокровища Агры», это там потайной чердак был с ларцом набитым изумрудам. А у нас, случайно, никакого сундучка не завалилось? – поинтересовалась Лиза.
Василий направил луч фонарика вверх и присвистнул.
– Ничего ж себе, чердачок! – с потолка на них смотрела, улыбаясь, приятная молодая женщина в облаках в окружении золотоволосых, крылатых карапузов-купидонов. Еще интереснее – кому потребовалось зашивать этот прекрасный расписной… как это у вас, у архитекторов называется?
– Этот плафон? Такая картина на потолке называется плафон. – уточнила Лиза, глядя на потолок.
– М-да… И что теперь делать? По-хорошему нужно сообщить нашей Амалии, что тут открылось. Но, что тогда делать, если она вдруг захочет расчищать эту роспись, то есть этот плафон, не известно, какие еще казусы всплывут, а работы уже почти завершены и две недели только на доделки. Люстра еще эта! Может закроем все это и не скажем никому?
– А? Как думаешь, Михайловна? – при этом Василий задумчиво смотрел на расписной потолок, потом перевел взгляд на Лизу.
– А, знаешь, баба эта, та, что в облаках – на тебя похожа, – заметил Василий, – гляди, Михайловна!
– Придумаешь, тоже, посвети лучше – Лиза придирчиво оглядела нарисованную женщину. Нет, она не могла сказать, что нарисованная богиня, походила на нее один в одни, но какое-то отдаленное сходство все-таки было.
– Ну и нечего на меня глазеть, видишь я не одета, посвети лучше по углам! – Луч света вдруг выхватил из темноты какой-то продолговатый предмет.
– Стой, стой! Назад! Посвети туда, – воскликнула девушка, всматриваясь в темноту, – там что-то есть! Да нет, влево. Теперь они отчетливо увидели, стоящую в углу, коробку.
– И сундук с твоими изумрудами, на закуску – прокомментировал Василий.
Через полчаса, с помощью проволочной петли и русского мата коробка была наконец подтянута к краю отверстия и аккуратно спущена на пол.
Симптомы «золотой лихорадки» проявились у всей бригады, всем хотелось скорее открыть и узнать, какие тайны хранит этот ящик.
А ящик – выглядел как ящик. Быстро, смахнув с него слой многолетней пыли, кладоискатели, наконец, открыли крышку. Сверху лежал старый пожелтевший от времени конверт с надписью, выполненной каллиграфическим почерком:
«m-lle Елизавете Михайловне Перышкиной, проживающей по проспекту Этузиастовъ домъ 13* корпусъ * квартира 2*»
Все пять пар глаз, прочитавших эту надпись, уставились на Лизу. Это было ее имя и это был ее адрес.
– Ничего не понимаю, – сказала Лиза, – это какая-то шутка? Ребята это вы специально меня разыграть решили? Очень смешно! Ха-ха! Я, конечно, все понимаю, но зачем же люстру нужно было ронять?
– Михайловна, – ответил за всех Ашот, – ты на нас не думай, мы к эта коробка, вообще никто не касался. Лучше посмотри, что в конверт положил? Нэ тяни, давай, открывай!
Конверт был не заклеен и из него выпало письмо, написанное все тем же каллиграфическим почерком.
«Милостивая m-lle, Елизавета Михайловна!
По поручению г-на О* я оставляю эту шкатулку на этомъ месте, надеюсь вы сможете применить содержимое ея по необходимости.
Искренне вашъ РР
P.S. Остерегайтесь…»
Содержание записки совсем сбило с толку Лизавету. Кто такой этот «О»? Почему он ей что-то передает, и почему через какого-то «РР»? И еще, почему нужно кого-то или чего-то остерегаться. Чего или кого конкретно нужно остерегаться записка не донесла. Письмо, все-таки, пострадало за долгие годы, что оно пролежало в шкатулке, если конечно это не глупый розыгрыш. А дальше из шкатулки были извлечены, завернутые в порыжевшие от времени газеты «РУССКIЯ ВѢДОМОСТИ» за ноябрь 1863 года, два серебряных подсвечника и небольшая плоская серебряная коробочка, усыпанная переливающимися под светом фонарика камнями. На крышке коробочки ясно читался не то вензель, не то герб. Лиза никогда не была сильна в геральдике. А в коробочке, когда ее открыли, оказалась потрясающей красоты перстень, с крупным темно-красным камнем.
– Ну и ну, – воскликнул кто-то из рабочих, – это же самый что ни на есть взаправдашний клад!
Теперь, что это не шутка поняла уже и сама Лиза, но как такое может быть? Это же просто невероятно! И непонятно! Откуда этот неизвестный «РР» узнал ее адрес? Допустим, «РРу» адрес сообщил «О». Тогда откуда этот самый «О» его узнал? И кто они вообще такие эти «О» и «РР»? Судя по письму, оно писалось задолго до того, как появился и проспект Энтузиастов, и весь этот район «трех идиотов», названный так в честь трех проспектов с характерными названиями Передовиков, Наставников и Энтузиастов, и, тем более, сама Лиза Перышкина. Когда в письмах ставили «Ер» и «Ять» вообще не было ни, собственно, передовиков, ни, собственно, энтузиастов. И вообще это какой-то бред, и этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!