Альянс врагов

— Что ж, мы рады, что вы разрешили ваши проблемы, а теперь давайте завтракать. — пробормотал мистер Уизли, который уже торопился на работу.

Кажется, все просто приняли ситуацию, и только внимательный взгляд Джорджа следил за каждым движением Гермионы, которая сейчас влюбленно смотрела на Рона, подперев ладонями свое лицо.

Завтрак закончился довольно быстро, и все домочадцы разбрелись по своим делам. Рон даже немного расслабился, когда в доме остались только он, его девушка и старший брат, который сейчас должен был возиться в мастерской отца.

Девушка следовала за ним практически по пятам, неестественно улыбаясь и постоянно бормоча слова любви. Ему это видимо немного надоело, и он попросил ее подождать в комнате, пообещав приготовить для нее вкусный чай.

Она нехотя поднялась в комнату и, закрыв дверь с ниспадающей улыбкой, заметила Джорджа, который расположился за письменным столом.

— Привет. — пробормотал он, что-то обдумывая. — Как ты?

— О, Джордж, я просто замечательно. — мечтательно прошептала она. — Я так счастлива!

— Еще вчера ты хотела уехать отсюда. — продолжал он, желая докопаться до причин ее состояния.

— Это глупости! Я люблю Рона. — ответила девушка. — Он верно сказал — у меня проблемы, но все будет в порядке. Я вылечусь. — блаженная улыбка вновь появилась на ее лице.

Ее мозг сейчас анализировал каждое движение собеседника. Гермиона не контролировала то, что делает и говорит — это было омерзительное ощущение. Ей хотелось подать хоть какой-то знак, что ей нужна помощь. Она видела недоверие на лице Джорджа, но ее несуществующая личность продолжала бормотать что-то о любви к его брату, о неземном счастье и радости от предстоящей свадьбы.

Ему ничего не оставалось делать, как уйти из ее комнаты ни с чем. Она говорила довольно складно, но его подозрения никуда не пропали и докопаться до правды будет довольно не просто.

Спустя всего несколько минут в комнату вошел Рональд с чашкой, которую она уже видела утром, в мелких розовых цветочках, а комната вновь наполнилась запахом пергамента. Ее сознание молило о пощаде, билось в истерике, когда она протянула руки к чашке с горячим чаем и за пару глотков выпила все, что было.

«Мерзкий ублюдок, отвратительный гад, мерзавец…» — в ее мыслях рождалось все больше ругательств, когда она замечала, как удовлетворенно он улыбается и забирает чашку из ее рук.

— Мне нужно уехать на работу. — произнес он. — Ты ведь сможешь побыть одна? Мама вернется через пару часов. — ее тело затряслось, а голос был больше похож на хныканье маленького обиженного ребенка, когда она просила его остаться и побыть с ней.

Гермиона была омерзительна сама себе. На шестом курсе, когда они изучали зелье, которым сейчас опоил ее эта сволочь, гриффиндорка прилежно записывала его действие: раздвоение сознания, невозможность контролировать собственные действия. Самое ужасающее было тем, что в отличие от, например, Империо зелье невозможно побороть силой воли и единственный выход это дождаться окончания действия, либо выпить противоядие.

Грейнджер чувствовала свое бессилие. Она не знала насколько мощной была Амортенция, которую она выпила. Возможно, молодой человек сварил ее сам и тогда есть шанс на спасение, но если же он купил ее на черном рынке, то… О последствиях она думать не хотела. Она понимала, что просто сойдет с ума, если ей придется прожить хотя бы несколько месяцев в таком состоянии.

Ее мозг в ярости дошел до мысли, что вполне понимает Тома Реддла старшего, который сбежал от Меропы. Появиться ли у нее возможность сбежать от этого подлеца. Эти мысли метались в голове, пока не слушающиеся пальцы рук листали свадебный каталог, который пару дней назад принесла Анджелина.

Спустя несколько часов, как и говорил Рональд, домой вернула миссис Уизли. Она только и делала, что причитала, пока готовила ужин, о том как повезло неблагодарной Гермионе, что сын великодушно принял ее обратно.

Вечером за столом собралось намного меньше народу. Гарри все еще не вернулся из Министерства, а Джордж где-то задерживался.

Находясь уже в своей комнате, Гермиона услышала шум с первого этажа. По голосу она поняла, что это Джордж довольно громко пытается доказать родителям, что его брат что-то сделал со своей невестой и им не стоит ему доверять. Она попыталась открыть дверь из собственной комнаты, но быстро поняла, что та заперта. Старший сын продолжал убеждать родителей, и в ее мыслях поселилась надежда, которая угасла уже спустя пару минут. Девушка услышала практически вопль Молли:

— Убирайся из этого дома! — следующие слова за этим она уже практически не разобрала.

Ее тело воспринимало Джорджа теперь, как угрозу, и она радостно захлопала в ладоши, когда в доме все затихло. Разум же бился в истерике. Не только от своей беспомощности, но и из-за молодого человека, который покинул Нору.

Отношения матери и сына после войны стали походить больше на соседские. Миссис Уизли скорбела по умершему сыну и в его близнеце видела только смерть, не понимая, как трудно приходится ему. Никто не выгонял Джорджа на улицу, но и поддержку он видел только в младшей сестре, которая надеялась, что все когда-нибудь вернется на круги своя и их мама придёт в себя, осознавая какую боль причинила собственному ребенку. Прошел уже год и теперь Молли собственноручно выставила его из дома.

Разум Гермионы потерял последние крупицы надежды, но и смириться она была не готова. Боролась каждый день со своей судьбой, пока оставалась в одиночестве. Когда рядом находился Рон, который действительно наслаждался положением вещей, все ее мысли были заняты лишь проклятиями. Она выдумывала все новые и новые способы расправы над ее мучителем.

Были и другие дни. Самые ужасные. Он приходил ночью. Она ощущала себя использованной, хотя ее тело отвечало на его неумелые ласки. Он делал это не часто, но каждый последующий день ее разум рыдал, пока вторая личность созданная зельем, которое он продолжал приносить каждый день перед завтраком, была абсолютно счастлива.

Прошла неделя издевательств над ней, когда утром Рон вошел в комнату все с той же чашкой в цветочек, но его вид был крайне недовольным. Мысли Гермионы торжествовали, она бы станцевала, если была возможность, но смогла только участливо произнести:

— Что случилось, любимый? — вместо ответа он сунул ей в руки все тот же мятный чай и подождал пока она его выпьет, чтобы отставить чашку в сторону.

Он подошел к ней вплотную и притянул в свои объятия, утыкаясь в объемные кудри. Гермиона поняла, что он нервничает и мозг начал свое злорадное хихиканье, а руки непослушно обхватили тело молодого человека.

— Моя сестра возвращается со сборов намного раньше, чем планировала. — как-то рассержено прошипел он. — Она попытается вновь нас разлучить, но я не позволю. Это Джордж наплел ей глупостей, но ведь ты меня любишь, правда?

— Конечно, Рон. — любяще прошептала она. — Никто не сможет нас разлучить.

— Жаль, что я не знаю правда ли это. — пробормотал он, перед тем как прижаться к ее губам в мокром поцелуе.

Ей была даже плевать на чувство омерзения, которое она обычно испытывала при поцелуях с ним. Ее сознание ликовало и Гермиона начала свой отсчет до дня, когда Джинни вернется и точно все поймет.

Теперь ее жизнь перестала быть окрашена лишь в черные краски. Даже когда он вновь приходил по ночам, все о чем она могла думать это как выколет его глаза в первую же минуту, когда очнется от дурмана Амортенции.

Созданная Роном личность ежедневно готовилась к предстоящей свадьбе, восхищенно обсуждая скатерти на столах и свадебную арку. Настоящая Гермиона никогда бы не согласилась на торжество в Норе, похожее на бракосочетание Билла и Флер. Она мечтала о свадьбе в небольшой церкви, где женились ее родители, в кругу самых близких, а не пафосный банкет на несколько сотен человек с приглашением для министра Магии.

Джинни вернулась домой неожиданно, спустя тринадцать дней после своего отъезда. Рон ждал ее только на следующий день, поэтому в Норе сейчас не было никого кроме Грейнджер.