Страница 315 из 479
На мотив «Поразительный сюцай»:
На мотив «Катится расшитый мяч»:
Заключительная ария:
Осушив по три кубка, командующие выслушали певцов и стали откланиваться. Чжу Мянь проводил их до дверей и вернулся в залу. Музыка утихла, и дворецкий объявил о придворных. Главнокомандующий велел внести большой стол и расположился в покрытом тигровой шкурой кресле.
– Первыми просите заслуженных государевых родственников и дворцовых смотрителей-фаворитов, приближенных и писцов, – распорядился он.
Они поднесли подарки и немного погодя удалились. За ними начался прием глав пяти управлений и семи подразделений и северных полицейских гарнизонов. С официальными визитными карточками перед Чжу Мянем предстали высшие чины сыскной полиции и полицейского надзора, судебные инспектора и следователи, начальники дозора, полицеймейстер Столичного округа и командир императорского эскорта, главный тюремный надзиратель и старший полицейский надзиратель над тысяцкими и сотскими.
После них стали вызывать по очереди судебно-уголовных надзирателей тринадцати провинциальных управ обоих берегов реки Хуай и двух частей Чжэцзяна,[1235] Шаньдуна и Шаньси, Гуандуна и Гуанси, Хэдуна и Хэбэя, Фуцзяни и Гуаннани, а также Сычуани. Симэнь и Хэ Юншоу оказались в пятой очереди. Дворецкий поспешно положил на стол визитную карточку старшего дворцового евнуха-смотрителя Хэ. Они внесли подарки и стали внизу у ступеней, ожидая вызова. Симэнь поднял голову и огляделся. Его взору предстала огромная зала, окруженная располагающим к прогулкам взгорьем с многочисленными вьющимися тропинками. Крышу залы украшали двойные карнизы и резные водостоки. Были высоко подняты жемчужные занавеси. Зал окружали увитые зеленью балюстрады. Наверху красовалась дарованная Его Величеством Хуэй-цзуном ярко-красная вывеска, на которой рукою императора были начертаны золотом крупные иероглифы: «Зала Личного телохранителя». Да, вот где глава и уши, клыки и когти государя! Сюда водят пытать и сходятся на тайные сговоры. Вот где чаще всего казнят и четвертуют. По обеим сторонам залы были расположены шесть флигелей, отделенных друг от друга обширными дворами. В залу вело высокое крыльцо с широкими ступенями. На возвышении в ярко-красном облачении восседал главнокомандующий Чжу. Когда выкликнули имена обоих тысяцких, они с приветственными возгласами стали подниматься по ступеням и, очутившись под карнизом, оба пали ниц.
– Зачем же ваш родственник старший дворцовый евнух-смотритель беспокоился о подношении? – спросил их Чжу Мянь и, распорядившись убрать подарки, заключил: – Службу несите ревностно и с усердием. Я все устрою как и полагается. А вы ждите высочайшей аудиенции. Свидетельства на должность получите потом в ведомстве.
– Есть! – в один голос отозвались Симэнь и Хэ.
– Встать! Аудиенция окончена! – крикнула стража.
Вышли они через боковые двери. Миновав главные ворота, они хотели было обождать Бэнь Дичуаня с коромыслами, но тут прискакал с красными визитными карточками гонец.
– Их превосходительства Ван и Гао прибыли, – доложил он.
Симэнь и Хэ быстро отошли к воротам соседнего дома и стали наблюдать. Послышались крики стражников, разгонявших с дороги зевак. Свита – люди и кони – запрудили всю улицу и переулки. Наконец показались командующий восьмисоттысячным войском дворцовой стражи Ван Е, князь Западной Лун,[1236] и главнокомандующий лейб-гвардии Гао Цю в ярко-красных халатах и нефритовых поясах, восседавшие в паланкинах. Толпившиеся у ворот командующие с мест тотчас же куда-то исчезли. Наконец-то появился Бэнь Дичуань с коромыслами. Им незаметно подвели коней, и Симэнь с Хэ верхом вернулись к себе.
Да,
Вот почтенный читатель, бабы в семьи вносят разлад, а ничтожные царедворцы баламутят Империю. Так оно и ведется. Понимавшие тогда уж полагали, что Поднебесную захватят разбойники. И в самом деле, если в третий год под девизом Всеобщего Согласия Хуэй-цзун и Цинь-цзун все еще охотились с собаками на севере Империи, то Гао-цзуну[1237] уже пришлось перебраться на юг и Поднебесная оказалась плененной. Как это тяжело!!! У летописца не хватает слов, чтоб выразить всю горечь.
Тому свидетельством стихи:
Если хотите знать, что случилось потом, приходите в другой раз.
1230
Чжао Гао – министр Цинь Шихуана, отличавшийся коварством и склонностью к интригам, в конечном счете казненный.
1231
См. примеч. к гл. LIX.
1232
Ван Ман (45 г. до н. э. – 23 г. н. э.) – реформатор, основавший новую династия Синь (9-25 гг.) и вызвавший восстание Краснобровых, в китайской исторической традиции трактуется как отрицательный персонаж, злодей-узурпатор законной власти императоров Ханьской династии.
1233
Дун Чжо – узурпатор и тиран конца II в. н. э., один из персонажей романа-эпопеи «Троецарствие».
1234
Намек на продажного царедворца Цай Цзина.
1235
Оба берега реки Хуай – район низовья реки Хуай-хэ, занимающий центральную часть провинции Цзянсу.
Две части Чжэцзяна – восточная и западная с включением при династии Сун и южной части современной провинции Цзянсу.
1236
Западная Лун – соответствует современной провинции Ганьсу.
1237
Третий год под девизом Всеобщего Согласия соответствует 1121. Цинь-цзун – старший сын, престолонаследник Хуэй-цзуна, вступил на престол в 1126 г., однако на следующий же год был свергнут вторгшимися иноземцами-чжурчжэнями, провозгласившими новую династию Цзинь (1115–1234 гг.). Гао-цзун – младший сын Хуэй-цзуна, основавший на свободном от завоевания юге династию Южная Сун (1127–1279 гг., сам он правил до 1162 г.)
1238
Шесть разбойников – так в эпоху Сун называли всемогущих сановников: Цай Цзина, Тун Гуаня, Ван Фу, Лян Шичэна, Ли Яня и Чжу Мяня, фактически захвативших власть в стране. Смелый сановник Чэнь Дун подал на высочайшее имя доклад, в котором, перечисляя шестерых разбойников, просил государя казнить их. Именно эта знаменитая фраза использована в данном стихотворении.
1239
Автор стихов здесь как бы забегает далеко вперед, только в последних главах романа говорится о вторжении племен чжурчжэней и бегстве государя. В 1125 г. чжурчжэни выступили в поход против Китая; Тун Гуань, которому было поручено командование войсками на севере, бежал в столицу, сам государь Хуэй-цзун в панике отменил приказ о сборе и доставке цветного мрамора, издал манифест, в котором по конфуцианской традиции, взял всю вину за происходящие события на себя, а власть передал своему сыну, который известен под именем Цинь-цзун. В январе 1126 г. Хуэй-цзун с Цай Цзином, Тун Гуанем, Чжу Мянем и двадцатью тысячами отборных воинов бежал на юг. Впоследствии и он, и его сын Цинь-цзун оказались в плену у чжурчжэней.