Страница 61 из 242
И лишь её же наука и пристальное вдумывание позволило в части, абсолютно невинны вопросов, выявить диагностический подтекст. Причём уверен, что лишь в малой доле их. А по окончании трапезы, Артемида поставила вердикт, что жить буду. А насколько недолго и хреново, зависит от меня.
— И учтите, Ормонд Володимирович, эмпатия у вас ослаблена. Что, в текущих реалиях вам благо, но знать, обращать на это внимание и, при нужде, нивелировать последствия вам надо, — подытожила гетера перед прощанием.
Возможно и так, рассуждал я, распрощавшись с дамой и бредя, направленный злонравным Добродумом в близлежащую лечильню. Жизнь Ормонда, самограниченная в социальных проявлениях, развитой эмпатии не способствовала. А Мир Олега тем более, дегуманизация там проблема не только «правящих кругов».
Впрочем, ослаблена, не значит отсутствует, до патологий не дотягивает. А эффекты оной, имеют как отрицательные, так и положительные моменты. Но про внимание Артемида верно сказала, подытожил я.
В лечильне же осмотревший меня терапефт (за счёт Управы), совершил над рубцом эфирное воздействие, да и обозначил необходимость показаться перед ним через седмицу. Тут, кстати, сыграло роль эллиническое отношение к красоте телесной в Полисе: губы на пол лица не надуют, но очевидные изъяны внешности понимались болезнями излечения требующими.
Отчитавшись перед злонравным начальством о деяниях своих, я был с миром отпущен, аж на трое суток. Это, выходит, ежели я, например, голову потеряю, мне седмицу отдыха предоставят, не менее, оценил я.
Впрочем, время было уже совсем позднее, так что я, переночевав, с раннего утра отправился к родным. Одарив гостинцами, моя загадочная персона бровями шевелениями и видом загадочным отца от поездки по делам отвратила, так что дела были сброшены на старшего братца, а меня Володимир завёл в кабинет, усадил и требовательно уставившись вопросил:
— Что сказать хотел, Ормонд?
— Слышали ли вы, отец, о новинке воздухоплавательной, супницы некие, появившиеся лет пять назад? — вопросил я в ответ.
— Слышал, да негодящее дело. Дорого, да и скорость невелика, — отмахнулся Володимир, снисходительно уставившись на меня, да и откинулся на спинку кресла.
— Невелика, говорите, — протянул я. — Вот только в Рим я попал за ночь. И совершает Спорый, аэростат, на котором я прибыл, рейс от Вильно до Рима за сутки. При учёте разгрузки, притом. А везёт он тысячу четей, — веско подытожил я.
— Погоди, погоди, — нахмурился отец. — А не ошибся ли ты? Приглашал меня Всеслав Ложка, академик наш, на демонстрацию, припоминаю. Энас был, да говорил, что негодящая задумка.
— Прототип небось был, — высказал предположение я. — Либо денег не хватило, либо специально скрывал, желая сливки снять. Странно, но ежели учёный в партнёры дельца хваткого заимел, вполне возможно. Полис в торговлю сверх нужного не лезет, а ныне выходит, что снуют эти супницы не первый год по маршрутам дальним. Скорость у них около двухсот вёрст в час, расходы на топливо — слёзки. Вот и посчитайте, отец.
Нахмуренный Володимир погрузился в расчёты, а по мере их ощутимо мрачнел. Очевидно, что «ложкина компания» не то, чтобы скрывала, просто подобрала такой вариант торговли, чтобы местные купцы просто не замечали её. Но шила в мешке не утаишь, соответственно развитие сей техники ознаменует новую эру грузовых перевозок. Все достоинства транспорта наземного пропадут, отдав ему роль работы «в окрестностях Полиса». А всё что сверх — ляжет на тарелкину тягу, чистая выгода.
Наконец, нахмуренный Володимир открыл шкап, достал некую папку с бумагами, почитал. Совершил звонок по фони, интересуясь расценками. Уставился на меня, привстал, да и поклонился, не в пол, но довольно глубоко.
— Благодарствую, сын, что не забыл семью и дело семейное. Не знали толком, да и не задумывались. Могли таким образом до разорения полного дойти, ко времени должному, — выдал он.
— Ну, несложно сие мне было, — несколько смутился я. — Вот ещё что, отец, пришла мне идея, — сделал паузу я, дождался одобрительного кивка и продолжил. — Ежели в супнице той, вместо лепестков гондолы грузовой приспособить пол надёжный, с прозрачными проёмами, да каюты пореспектабельнее сделать….
— То долю, между самолётами быстрыми, да аэростатами роскошными урвать можно, — сообразил отец. — Дельно, вот только дело-то незнакомое, — констатировал он, на что я плечами пожал — о семье заботу проявил, сообщил, что знал, а дело дальше не моё.
А вообще, рассуждал я, уже покинув отчий дом, борьба с " сверхбогатством " в Полисах построена на диво разумно. И не столько даже в " сверхприбылях " дело, они дело такое, ситуативное и налогами решаемое. А именно консолидации в одних руках излишних сумм. Дело-то не столько в том, что «жалко», просто деньги Полиса не резиновые, никто «печатный станок» не включает, зачастую дефляция наблюдается. А после скопления прибылей в одних руках, пусть и прибыли не сверх, определённая сумма начинает «исчезать» из экономики города. Не наест и не нараскошествует оборотистый купчина столько, сколько получать будет. В дело вложит — так опять же, от дела оного лихва ему пойдёт, увеличивая конечную сумму прибыли, выводя её из экономики Полиса.
Ну а если копит, в других Полисах тратит, или дело открывает — это уже вопрос непринципиальный. Из ограниченного финансового благосостояния Полиса сумма уходит, понижая купно благосостояние прочих жителей, не участвуя в экономической жизни.
А основой этой борьбы был «налог на наследство». Хоть наизнанку вывернись, но мытари извернутся, проверят, да и отнимут при передаче до восьмидесяти процентов наследуемого. Да и собственное дело наследователя (если имеется) проверят, да в наследство, буде так будет, зачтут. Вроде и раздражать должно, мол, как же так, для детушек. А вот для социума выходит благо: то же наше семейство в торговле три сотни лет подвизалось, каждый новый глава семьи начинал в условиях стеснённых, талантом и оборотистостью благосостояние поднимая.