Страница 57 из 242
И тут меня затрясло и затошнило. Если жуликов я убил в горячке боя, защищая свою жизнь и Полис, то сейчас я человека казнил. Да, он, покушался на меня, да, ему нельзя было давать трепаться его поганым языком… В общем, всё правильно сделал, заключил я, пользуясь уроками Артемиды для приведения себя в относительный порядок.
Первым делом, относительно придя в себя, я проверил себя. Панцирь пробит, к счастию, по касательной, так что отделался я болезненной царапиной, слабо кровящей. Скинул с себя верх одежды, открыл саквояж, прибрал бумаги. Ну и, благословляя мудрость свою, извлёк аптечку, обработав царапину, что к полусантиметровой глубине жуткой ранище относилось лишь у мужественного меня. Из прорезанной сорочки сотворил тампон, пропитал мазью, да и зафиксировал свежей рубахой. Рубленный панцирь прибрал, по массе причин.
Подумал, умыл рожу и голову в рукомойнике сторожки. Обыскал кухоньку, нашёл масло, пусть и немного, полил им тряпье, расположив его поудобнее. Прикинул путь огня, да и поджёг барахло, покинув сторожку.
Пошёл наискосок к жилой части Рима, пристально вглядываясь эфирным зрением в округу, на тему людей. Параллельно, полу медитировал, полу успокаивал гормональные центры. Всё же. случившееся было для меня не самым приятным, ну и дурной организм тщился меня ввести во всякие, мне неугодные состояния.
Так, поступил я, со всех сторон верно. По службе верно, да и для себя правильно. Оставлять слизняка- проффесора дело дурное, пел бы он про того же Лешего всё, что знал. Не факт, что много, но проверить я не мог. Да и, прямо скажем, после подлого покушения на мою ценную жизнь, хмыкнул я, я его и огнём был вправе сжечь, не то, что милосердно пристрелить. Так что тут верно. С жуликами трегубо верно: бумаги от агентов для меня сопоставимы по важности с жизнью, во время службы.
Да и прямо скажем, упокоив этих жуликов, я спас много жизней их жертв. Спаситель душ, чуть не зажал я, вспомнив ответ люпе. Впрочем, истерику я прервал.
Войдя в город в нескольких кварталах от места, где входил, я в уличной забегаловке, работавшей и в столь поздний срок, потребил чарку отвратительной, но крепкой сивухи. И как седатив, да и запах не помешает.
А через пару кварталов я поймал мобиль, в котором обозначил местом назначения гостиный двор. И чуть не заснул в мобиле.
Так что служитель, узревший мой помятый, благоухающий перегаром помятый лик, слегка ухмыльнулся понимающе: мол, молодёжь без начальского присмотра кутит.
Тебе бы так кутить, хрен римский, злобно думал я, вваливаясь в нумер. Сил хватило лишь на то, чтоб скрыть второй саквояж, да бухнуться, уже без них, на ближайшую кушетку.